Меня поставили на землю, Аня на руки не дала себя взять, у неё живот болел. А я была

слишком напугана, у меня болел глаз и скула. И фингал у меня налился приличных размеров. У

Вадима тоже начал наливаться синяк на челюсти. И только Аким отделался царапинами.

— Бегом марш! — рявкнул Тэйлин своим студентам. — О, Лари, наконец-то мне твоя консультация

нужна. Тут младшая школа подралась.

— Младшая?! — спросил подошедший Лари и Линдон в один голос.

— Тэйлин, эти двое в какой класс ходят? — показали на нас с сестрой. — Первый класс?

— Восьмой, — буркнула я.

— А те, с кем вы подрались?

— В десятый, — это уже от Акима. — Деда, девочкам в больницу нужно. У Ани живот болит, её

пнули ногой. А у Вадима челюсть болит сильно, даже я чувствую. А у Лили скула очень болит.

— Так-с, у меня окно, и мы с парнями тебя подменим, — сказал Линдон. — Ректору я сам скажу.

— Две минуты, — попросил Лари. — Кто драку начал?

— Я, — сказала и шаркнула ножкой. — Они обзывать ребят начали, я не сдержалась и попыталась

их побить. Но получилось одному порвать одежду когтями. Потом Аня меня оттаскивала. А ребята

с парочкой других сцепились.

— Я укусил за руку, — признался Вадим, — но у него на запястье было что-то очень твёрдое. Я

точно зуб сломал, и говорить больно.

— В вашу пользу будет, — сказал Лари. — Но пригласи кого-то из провидцев, не Миру, чтобы не

ваш родственник был.

К нам как раз подбежал запиханный Майкл.

— Пап, спасибо, я заберу их в больницу. Тим в участок поехал трындюлей раздавать. Кто на

руки пойдёт?

Аня заупрямилась, но её всё равно осторожно подхватили и посадили на сгиб локтя, а меня —

на вторую руку. Аким с Вадимом быстро бежали за отцом к выходу из академии. В больнице нас

сразу приняли, быстро осмотрели, и больше всего волнение у врачей вызвала Аня. Она почти всё

время молчала. Мама сама нас осматривала и даже по отдельности от мальчишек, хотя и сказала

мимоходом.

— Возраст, конечно, ещё позволяет вас в одном кабинете осмотреть, но не будем.

— Торин, нужен твой взгляд, я проекцию сейчас разверну. Меня Анечка очень тревожит. Родная

по десятибалльной шкале, на сколько болит? Только честно.

— Семь, — сказала сестра тихо.

Мама развернула проекцию и что-то показала коллеге.

— Нужна операция, но ты сама понимаешь, что мало шансов.

— Нет, ни в коем случае! Это её покалечит! Нужно целительское восстановление, для капсулы

она не стабильна. Я смогу восстановить!

— Твоих сил не хватит.

— Я могу быть донором энергии, — подал голос Майкл.

— Это хорошо, медведь. Но одного тебя будет мало.

— Так я братьев позову! И накопители сейчас соберём быстро.