в класс к медвежатам. Только по одному предмету у меня была четвёрка, и меня это до дрожи

пугало.

— Не паникуй, он никому выше четырёх не ставит, — попытался успокоить куратор.

— Правда? — спросила я с надеждой. — А почему?

— Думает, что так дети будут лучше учиться. И у тебя по остальным предметам все пятёрки. Ты

молодец, и я подписал все документы по твоему переводу. Будешь с друзьями учиться.

«Если переживу лето» , – подумала я про себя.

Бабушка спокойно отреагировала на то, что я поживу у неё летом. Я даже спать буду на

маминой кровати в её уже бывшей комнате. Но стоило маме уехать, как она сорвалась. Она так

орала на меня и говорила, что я дура безмозглая, раз получила четвёрку. И не хотела слышать,

что у всех по тому предмету нет пятёрок. После её срыва я несколько дней лежала, боясь

пошевелиться. А она даже не подумала, что перегнула палку. Эти дни, что я отлеживалась, я

даже есть не могла, а пила с трудом. Рёбра, спина, руки и попа неимоверно болели, и спала я

только на животе. Дня через три смогла немного ходить, держась за стенку.

Бабушка даже не подумала извиниться, заставила заниматься по истории, ведь именно по ней у

меня была четвёрка. И я к вечеру должна была бодро отвечать на её вопросы о прочитанном.

Благо она над душой не стояла, а весь этот материал я и так знала. И отвечала на всё

правильно. Вот тут-то она и задумалась, а почему тогда четвёрка, раз я отвечаю правильно.

Позвонила в школу, и ей подтвердили мои слова. Правда, оговорились и сказали, что пятёрку

ставят только одному ученику в классе. После этого мне влетело по новой, думала, сдохну.

Ведь именно я, по её мнению, должна была получить пятёрку, а не четвёрку.

Она уже не заставляла зубрить пройденное, но заставила читать наперёд и решать примеры,

которые у меня только будут в школе. Я и в прошлой жизни была не сильна в математике, и тут

уже начала зависать над примерами, что она давала. А ей словно этого и нужно было, чтобы был

повод меня побить. Её уже не смущало, что у меня спина и зад синие. И что я, как приехала к

ней, сидеть в принципе не могу. И ем только стоя.

Я не раз прошипела ей в лицо:

— Ненавижу тебя!

— Ах ты дрянь неблагодарная! – орала она и колотила меня.

Когда мама позвонила ей и сказала, что завтра приедет за мной, вот тут она спохватилась,

что я синяя и хожу, держась за стенку. Она достала какой-то очень жгучий гель и смазала мне

им спину и все синяки. Зато на утро ни одного синяка не было видно. Но я была бледная и едва

стояла. Она напоила меня бодрящим зельем и зельем для быстрого восстановления сил. И