обеими руками идеально писала. Маленькими руками было неудобно, и руки быстро начинали

болеть. А ей было плевать. Я для нее маленькая дрянь и бастард. Про тебя и маму много

нехороших слов говорила. Про тебя больше.

— Как она реагировала, когда у тебя не получалось идеально?

— Лупила, конечно! — сказала я тихо. — Маме только нельзя говорить, иначе опять выдерет.

Сначала только полотенцем била, потом руками. Программа для письма, ну прописи, у неё

максимальный балл четыре. Как бабушка злилась на эти четвёрки и срывалась на мне! А потом

она досмотрела, что это максимальный балл.

— А ты об этом ей говорила? — спросил отец слегка хрипло, он магией отгородил меня, чтобы я

не увидела зашедших в дом и не услышала их.

Отец заранее услышал и маму, и остальных мужчин. Жестом успел показать: тихо. Я их не

видела, сидела за столом и смотрела четко перед собой.

— Говорила. Но она мне не верит. Она так взбесилась за четвёрку по истории. Я думала,

сдохну, лежала дня три, приходя в себя. А это была единственная четвёрка из всех предметов.

Оказывается, преподаватель ставит только одну пятёрку в классе или не ставит вообще. Её ещё

взбесило, что я не получила пять. А за несколько дней до того, как мама с Корином приехали

за мной, я ей в очередной раз заявила, что ненавижу её. Она меня тогда сильно побила. А мама

ей написала, что приедет за мной. Она достала какой-то странный гадкий гель. Он так больно

пёк кожу, но зато все синяки прошли за ночь. Только усталость была сильная. А потом она меня

ещё зельем напоила, но я в машине уснула. Только маме не говори!

— Почему тогда ты мне рассказала?

— Не знаю. Тебя бабушка просто тоже ненавидит. А если я маме скажу, бабушка опять сорвётся.

— Ты же понимаешь, что бабушка, мягко говоря, не права.

— Да, но она же типа взрослая, и я ей всем обязана.

— И чем же ты ей обязана?

— Жизнью. Она могла опоить маму, и та бы меня скинула. Или бы я случайно могла утонуть в

ванной. Поэтому я должна её слушаться, потому что я маленькая дрянь.

Отец сгреб меня в объятья.

— Знаешь, крошка, я бабке глаза выцарапаю.

— Так нельзя! Тебя засудят за такое.

— Думаешь, за то, что она сделала, её не должны наказать?

— Может и должны. Я просто не хочу никогда больше с ней наедине оставаться.

— Хорошо, больше не останешься. Там мама с Корином и нашими друзьями идут. Так что давай на

стол накрывать.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, а только потом через несколько секунд отец повернул

меня лицом к пришедшим. Мама с трудом взяла себя в руки и сразу сгребла в объятья.

— Как прогулка в парке? — спросила она хрипло.