Да, всего два месяца назад мы сами с Серёгой всё это таскали, а теперь только приезжаем на всё готовое.

Я улыбнулся и посмотрел на Солнышко, которая сидела на переднем пассажирском сидении как старшая жена. Она заметила мою улыбку и спросила:

— Ты чего так загадочно улыбаешься?

— Вспомнил, как всё начиналось. Ух ты, я часть новой песни придумал.

И я напел слова первого четверостишия:

«Ты помнишь, как всё начиналось?

Всё было впервые и вновь,

Как строили лодки и лодки звались:

«Вера», «Надежда», «Любовь»…».

— Классно! — сказала Солнышко, в восхищении глядя на меня.

— Здорово! — подтвердили сзади Маша и Наташа, а для Ди пришлось перевести общий смыл того, что я только что спел.

Это была песня группы «Машина времени» под названием «За тех, кто в море», которую Андрей Макаревич и Александр Кутиков сочинили бы в 1980 году. Теперь это будет нашей песней. Макар мне так и не позвонил в мае, хотя клятвенно обещал, поэтому я с ним больше не собирался поддерживать отношений. Раз он не нашёл времени связаться со мной, то зачем я буду связываться с ним. Я хотел дальше спеть девчонкам припев в хулиганском стиле, типа: «Я пью до дна, а муж мой в море.

И пусть его смоет волна.

И мне тогда повезёт…»

Но я решил этого не делать. Чуть позже, когда запишемся в нашей студии в Центре, я сделаю это. Стоп! Почему меня сегодня так цепляет слово Центр. А, понятно. Прошла ровно неделя, как в меня с крыши стрелял комитетовский снайпер. Но почему меня взволновал именно этот момент? Так, я же тогда первый раз замедлил ход времени. И что мне это даёт? Вот оно! Раз я могу его замедлять по своему желанию, значит я могу, вероятно, прокручивать его как на ускоренном просмотре. А мне это нужно, чтобы перемотать назад момент выстрела и увидеть лицо снайпера.

Я нажал на тормоз и съехал на обочину, потому, что в таком возбужденном состоянии г мог запросто не уследить за дорогой. Девчонки удивились такому моему поступку, но я их успокоил, сказав, что мне надо дописать слова песни. Они моё такое творческое состояние видели уже не раз, поэтому Солнышко достала из бардачка ручку с блокноток, и протянула мне.

— Две минуты подождите, — сказал я и вышел из машины.

Записывая слова песни, я одновременно прокручивал назад в голове события прошедшей недели. А потом у меня получилось сразу вызвать в памяти те события, которые были мне нужны. Ага, вот момент, когда я почувствовал, что в меня полетела

пуля. И я начал в той ситуации мысленно разворачиваться и устремил свой взор туда, откуда она вылетела. Так, дальше. Ещё дальше. Картинка нехотя двигалась назад, но я продолжал её растягивать. Стоп. Вот он снайпер. Молодой мужик в спецовке «Мосгаз» с СВД в руке. Лицо неприметное, как и у всех комитетчиков. Вижу, как он обалдел от того, что я, после его выстрела, не упал окровавленный на ступеньки, с простреленной спиной. Он быстро встал, убрал винтовку в мешок, закрыв выступающий ствол куском мешковины, сделав вид, что там у него садовый инвентарь. И вот он уходит. Его на улице поджидает неприметный запорожец, за рулём которого сидит ещё один комитетчик.