— Амулет держи всегда с собой, — напомнил я ей и это прозвучало как напутствие, на которое Наташа кивнула головой и улыбнулась.

Она посмотрела на меня взглядом очень любящей меня женщины и я ей ответил таким же, полным заботы и нежности. Потом я попрощался с Вольфсоном и спустился по трапу. Иллюминатор, возле которого было наташино место, выходил на эту сторону и я увидел, как она машет мне рукой. Я ей тоже помахал и послал воздушный поцелуй.

Вернувшись в VIP-зал, я забрал осиротевших трёх подруг и мы проследовали на стоянку, где вокруг моей машины собралась стайка ребят пионерского возраста, внимательно разглядывавшая мой Роллс-Ройс. Нас они тоже узнали, ну, кроме Ди, конечно, и стали восторженно шептаться, показывая в нашу сторону руками. Воспитанные дети попались, пальцами в людей не тыкали.

По дороге из Шереметьево зазвонил телефон. На это раз это был Брежнев.

— Привет, Андрей, — поздоровался со мной Генсек.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — ответил я понимая, что он собирается вызвать меня к себе «на ковёр».

— Ты когда освободишься?

— Через два часа.

— Тогда в половине десятого я тебя жду.

— Понял, буду.

Когда я положил трубку, сразу две мои подруги беспокойными голосами спросили:

— Брежнев звонил?

— А кто же ещё. Андропова я послал, а для звонков время ещё раннее. Но Председатель КГБ уже, наверняка, успел ему нажаловаться. А кто может разбирать возникшие трения между членами Политбюро? Правильно, Генеральный секретарь. Придётся телепортироваться к Брежневу и всё ему рассказывать. Ох, плохо будет Андропову после этого.

Мои подруги в высокой политике не разбирались, но интуитивно чувствовали, что всё наладится. Или просто очень этого хотели и верили в меня. Потомок бога я или кто? Перед телепортацией в Кремль мне надо будет собрать Ди и отправить её в замок Лидс. Я думаю, что после того, как её мама увидит на шее дочери скромный бриллиантик в шестьсот карат, она очень захочет познакомиться со мной лично.

Я думая, что она уже много слышала и читала обо мне. Мой голос из радиоприёмников и моё изображение по телевизору она, наверняка, слышала не одну сотню раз.

— Ди, — спросил я свою английскую подругу, — твоей маме понравится мой подарок тебе?

— Я думаю, что она будет потрясена твоей щедростью, — ответила она и я видел её улыбающееся лицо в зеркало заднего вида. — Вы, русские, очень отличаетесь этим от нас, прижимистых англичан.

— Да, муж у нас хороший, — подтвердила Маша.

— Да и мы тоже ничего, — добавила Солнышко, приподняв гордо грудь и с вызовом погладив её, а потом засмеялась.