Потом, как будто первое заседание дня открытия съезда закончилось, вышли на сцену уже мы, двенадцать исполнителей моей песни. Прямо, как в поэме Блока «Двенадцать». Правда сам Блок даже не смог ответить, когда его спрашивали, его произведение это сатира на революцию или слава ей. Но на двенадцать апостолов Христа мы точно не тянули, а вот на сплоченный единой задачей певческий коллектив вполне. Как только мы начали, военнослужащие Советской Армии организованно стали покидать сцену. А стоящие в проходах шеренги развернулись и синхронно двинулись к открывшимся дверям зала. Значит вот так и завершится завтрашнее первое заседание съезда. Завтра будут, как оказалось, три заседания, поэтому второе и третье к нам не относилось. Поэтому мы сможем освободится довольно-таки рано, хотя потом придётся, наверняка, ехать на «Мелодию» в их студию звукозаписи и записывать нашу песню, чтобы она зазвучала по радио уже в среду в новом исполнении.

Мы чётко всё отработали, но я попросил Ольгу Николаевну ещё раз прогнать музыку, чтобы мы полностью привыкли к окружающей обстановке и чтобы наше исполнение было безупречным. Против такого моего рвения она не возражала и мы ещё раз повторили наше выступление. Теперь получилось идеально, даже все остальные участники это почувствовали. После этого репетиция закончилась и я разрешил всем своим быть свободными до девяти тридцати завтрашнего утра. Мы все дружно попрощались, а затем я подошёл к Пугачевой и спросил:

— Алла, а что ты мне не рассказала, что выступала раньше в зале гостиницы «Советская»?

— Я за эти четыре года где только не выступала, — ответила Пугачева, махнув равнодушно рукой. — Ты извини, я Сенчиной рассказала о тебе. Она просто пожаловалась мне, что у неё сейчас нет хороших песен, вот я и вспомнила про тебя. Она баба нормальная, поэтому проблем с ней не будет. Слушай, а что там на стоянке тебя все поздравляли?

— Наши две новые песни по «Маяку» прозвучали и всем очень понравились. Одну ты слышала, это моя испанская. А вторую Солнышко исполнила, очень хорошо у неё получилось.

— А мне ещё можешь что-нибудь написать? Я на гастроли в Ташкент через пять дней улетаю, там хорошо новая песня пошла бы.

При слове Ташкент я сразу вспомнил узбекский город Учкудук и группу «Ялла», которая напишет через три года знаменитую песню про три колодца. Правда, это была как бы мужская песня, но Ташкент и Учкудук будет точно от неё на ушах стоять. Но я Алле этого не сказал, а продолжил иначе наш разговор:

— Тут мне Сенчина с твоей подачи заказала две песни, но чтобы, видите ли, она могла выбрать из трёх. Вот одну тогда тебе смогу отдать.