— Спасибо тебе, — сказал председатель Комитета государственной безопасности, уже полностью придя в себя, — ты спас мне жизнь и я этого никогда не забуду. Когда приедут мои сотрудники, то я сам им всё объясню. Но как ты догадался, что в меня будут стрелять?

— Я почувствовал угрозу и понял, что в той ситуации она может исходить только с внешней стороны двери и что выходить вам из подъезда ни в коем случае нельзя. Что будут стрелять, я не знал, но отчётливо понял, что это смертельная угроза для вас. Поэтому резко дернул вас назад и увидел, как пули ударились в дверь прямо перед вами. Жуткое и, одновременно, завораживающе зрелище.

— О том, что здесь произошло, будет знать только узкий круг проверенных людей. Поэтому эту информацию посторонним лучше не сообщать. От кого именно исходила угроза, ты не уловил?

— Нет. Мне надо выйти на улицу, тогда я попробую что-то почувствовать.

Буквально через минуту приехала опергруппа из восьми человек, после чего район был немедленно оцеплен. В подъезд никого не впускали, поэтому посторонних ни в лифте, ни на лестнице не было. Я спустился вниз, за мной шёл Андропов, отдавая какие-то приказы. Видя, что я иду вместе с Андроповым, меня пропускали и не задавали никаких вопросов. Около подъездной двери стоял сотрудник в штатском, которому дали команду пропустить меня. Я рукой потрогал на двери отметины от пуль, так как сами пули впились глубоко в дерево. Почувствовав, что опасности больше нет, толкнул дверь наружу и вышел из подъезда.

Пройдя несколько шагов вперёд, я остановился и посмотрел на крышу противоположного дома, откуда едва улавливались остатки той опасности, которая нам угрожала пять минут назад. На крыше никого не было, но именно там остался сгусток некоего темного вещества, похожего по форме на шар, который медленно светлел в воздухе и был готов вот-вот исчезнуть. Так вот значит как выглядят эманации смерти, буду теперь знать.

Я вернулся в подъезд и тихо сообщил Андропову:

— Стреляли с крыши противоположного дома, там, где отколот кусок водосточной трубы. Стрелял снайпер, он был один. По моим ощущениям, мужчина лет двадцати пяти — двадцати восьми, русский. Стрелял именно в вас, я это чувствую, но объяснить не могу. Что-то похожее на нашу поговорку, когда человеку, который на кого-то долго смотрит, говорят: не смотри, а то дырку протрешь. Вот на вас была такая же то ли дырка, то ли пятно, которе уже исчезло. Но больше мне это напоминает след от прицела, если его вдавить в человека. Снайпера на крыше уже нет, так что можно спокойно выходить. Больше ничего сказать не могу.