Вариантов было много. Илья припомнил военных в Молькино, сидящих в бункере. Могли и те «козлы», что к нам приходили и взорвали ворота, искать людей. Или ещё кто угодно, о ком мы не имели информации.

Плохо другое, что если к нам снова заявятся те взрыватели, мы их распознать не сможем. В специальной одежде и в противогазах люди становились безликими.

— Сашка, слушай и записывай. Когда выйдешь с кем-либо на связь, не называй нашего точного места. Или ссылайся на спецназ из Молькино. Говори так, чтобы подумали на них, — дал указания Добрыня.

Естественно, о восстановлении связи с поверхностью никому из жителей убежища не сообщили. Единственные, кто понял, что мы нашли выход для водорода, так это химики. Но им ничего объяснять Добрыня не стал. Даже Семёну не сказал. Нашли куда стравлять водород, и ладно, а куда и как именно — не ваше дело. Главное, что проблема решена.

На самом деле для Добрыни не столько водород был важен, как выход на поверхность и контроль того, что в окрестностях происходит. Прежде всего нас интересовал уровень радиации. Не только её, но и направление ветра было хорошо видно через камеру, направленную на установленные приборы.

С вершины горы шла трансляция видео района Горячего Ключа. Там даже отблеска света по ночам ни разу не видели. Понятно, что люди не сидят снаружи. Если и жгут костры, то внутри помещений. Хотя вряд ли. Найти незаражённое топливо спустя почти два года после катаклизма слишком проблематично. В прошлую зиму люди могли ещё использовать генераторы на солярке. Теперь же имелись большие сомнения, что кто-то на поверхности дожил до второй зимы. Мы сами принимали военных и видели физическое состояние тех, кто пробыл всего три месяца в районе с повышенным уровнем радиации.

Тем не менее на Сашку все же вышли люди. Криво-косо, но связался он с теми, кто взывал в эфире. Согласно указаниям Добрыни, Сашка стал им втирать, что мы, мол, из Молькино.

«Не пизди, — получил Сашка ответ. — Это мы в Молькино».

Пришлось идти за Макаровым и разбираться, знает он тех людей или нет. Как ранее и предполагали, это засевшие изначально в бункере активизировались, сообразили, что долго сидеть под землёй не получится. Еда почти закончилась. Перспектив нет, нужно выбираться и искать продовольствие, но не всё просто.

— Военные — все мужики. У нас нехватка женщин. Нам нужны ещё конкуренты? — скептически отнесся Илья к возможности кого-то ещё впустить в убежище.

— Оружие наверняка приволокут, да и практически все начальники, привыкшие командовать и указывать, а не работать, — заметил я.