Закончив с раздачей еды, я приступил к переселению Ярослава. Поболтали о том, как он попал в укрытие. Тоже случайно. Ехал по трассе, впереди машины начали сворачивать, ему кто-то махнул из окна рукой. Он и последовал за автомобилем.

С Марком Игоревичем, который по специальности коммерческий директор, тоже поговорил. Этот деятель предложил себя на место коменданта.

— Сергей, поверьте, у меня имеется многолетний опыт руководства людьми, — втирал он мне. — Я гораздо лучше смогу организовать работу.

— Обещаю, что подберу вам занятие согласно вашим навыкам, — заверил мужчину.

Мальчишки из седьмого бокса продолжали сопливиться, хорошо, без температуры. Передал их родителям сообщение от Алёны, которая заявила, если насморк лечить, то он пройдёт через неделю, если не лечить, то через семь дней. Главное в нашем деле, изоляция и соблюдение карантина. Хотя, честно скажу, очень хотелось всех выгнать на работы.

Война войной, а помидоры и огурцы в теплицах продолжали зреть. Если с перцами я мог ещё подождать несколько дней, то томаты конкретно требовалось собирать. Пошёл в очередной раз на поклон к Андреевичу и после него к Алёне.

— Ставлю твой коридор на проверку вне очереди, — согласился наш главный медик. — Через два дня.

— Алёна Леонидовна, у вас же полный анализ неделю делается. За такой срок огурцы перезреют, а помидоры осыпятся.

— Предупреди людей, чтобы в коридорах в масках были и никуда, кроме теплицы, не заходили, — всё же согласилась с моими доводами Алёна.

Отправить на сбор урожая я планировал Храмовых. К ним в первую очередь и отвёл нашего медика. Эльвира Эдуардовна начала перечислять весь спектр их с мужем болячек.

— Больная, не можешь работать — на выход из убежища, — жёстко оборвала стенания женщины Алёна. — Возраст уже не детородный, ценности не представляешь.

Мадам Храмова открыла было рот, но, словив взгляд медика, предпочла промолчать. И уж тем более не проявила желания выходить наружу. Понятно, что никого выгонять и расконсервировать укрытие никто не будет, но припугнуть строптивых лишний раз не помешает.

Радиационный фон на поверхности вырос. Всё в дыму или в пепле. Видимость с камер не более двух десятков метров. Причём уцелели всего две рабочие камеры. Остальные накрылись. Вроде и корпус делали для них специальный защищенный и перед линзами двойной слой стекла со свинцом, но не выдержали излучения. В самом тоннеле температура около нуля градусов, сколько снаружи — неизвестно.

Алёна проверила и взяла анализы у всех моих подопечных. Комментировать здоровье диабетика не стала. Высказала общие рекомендации о подвижности и одобрила выделенные ему обязанности по уборке пятого коридора и гостиной. Дверь я туда открыл и отправил мужчину наводить порядок. На толстой морде застыло выражение недовольства, но перечить он не рискнул.