Мужчина, судя по всему, ничего из речи начальства не понял. Переводил недоуменный взгляд с Андреевича на Аллу с камерой и молчал.

— Знаешь такое слово «ханжество»? — продолжал Новиков. — Или в русской школе не учился? Тогда я поясню. Это такое сознательное лицемерие, показная форма благочестия и набожности. Ты что мне тут за театр одного актёра устроил⁈

Ибрагим продолжал перебирать чётки и отвечать на вопросы не спешил.

— Слушай сюда, ты, верующий, — ухватил Андреевич за грудки Ибрагима. — Чтобы я не видел и не слышал даже упоминаний о том, что ты молишься! Верь в кого хочешь, но у себя… хоть в душевой кабине. Но ни словом, ни звуком, ни намёком не демонстрируй вот это всё, — кивнул Новиков на чётки. — Узнаю, что ты навязываешь свою веру кому-либо или кого-то завлекаешь речами, и получишь ответ на вопрос, куда делся тот ВИЧ-инфицированный. Понял⁈

Ибрагим испуганно закивал. Анатолий Андреевич развернулся к Алле и продолжил на камеру:

— Это касается всех верующих. Христиан и прочих. Верите, молитесь — ваше дело. Но в закрытом помещении, наедине с выбранным богом. А показательные поклоны на коврике, это вся правоверность — лицемерие, и никак иначе!

Выступление завершилось, Алла особых эмоций не проявила. Сказала, что к вечерним новостям материал будет готов, хотя для полноценной передачи маловато, и она, пожалуй, доберёт объём за счёт опроса общественного мнения.

— Ты меня поняла? — угрюмо посмотрел на неё Андреевич.

— Поняла, поняла. Подадим в том ракурсе, что вы заказали. Пойду женщин расспрошу, кто вместо него работал во время молебнов.

Выступление Андреевича на тему религии оказалось своевременным. Думаю, что бродили какие-то идеи в головах людей, но все разом притихли. Никакой бог их не спас, всё стараниями Новикова сделано. Себя он к божественному пантеону не относил, значит, и молиться некому. Как-то так.

Следующей, вернее постоянной и имеющейся проблемой были дети, за которыми не слишком-то и следили родители. Детей нужно чем-то занимать и развлекать. И почему-то не нашлось энтузиаста, кто бы взял на себя всю организацию. Снова здесь сказался фактор разделения по коридорам. Дети из одного коридора общались с ближайшими соседями. Могли зайти к кому-то в гости, но это было не тем, чего ожидал Новиков. Централизованный присмотр за детьми отсутствовал.

Терпение родителей оказалось не безразмерным. Первой ко мне подошла Вера с предложением, что она не так сильно загружена и могла бы заниматься чем-то образовательным не только со своей Надей, но и с соседскими Сашей и Димой. Кроме того, если найдутся подходящие дети пяти-семи лет, их тоже можно принять. Было бы куда. Не в общую же столовую идти?