— Значит так! — сказал я. — Нам нужна встреча с братьями Нобелями. Надо всё расставить по местам. Нужно с ними договариваться. Не зная, кто против нас воюет, мы рискуем завалить всё наше дело, которое последние годы пестуем в России. Андрей Михайлович! — Томских обратил на меня свой взор. — Вы сможете организовать такую встречу?

— Ну куда же деваться? Повторю, если братья Горские просят, Томских в лепёшку разобьётся, но сделает! — хохотнул стряпчий.

На этом мы наше собрание, посвященное отражению нападок на наш завод, прекратили.

Похоже, прежде чем махать кулаками и пускать в дело наших волчат, нужно сначала разобраться, откуда, так сказать, ноги растут у этих проблем. Мы выходим на более высокий уровень. Банальное устранение какого-то купца, как раньше, уже не поможет.

Приходится действовать гораздо тоньше. Я, надо сказать, порадовался тому, как сработал Феликс. Его действия были очень своевременны и грамотны, ведь, не получи мы сейчас информацию от Дзержинского, могли бы наломать дров и очень сильно испортить своё дальнейшее будущее.

Ну что ж, теперь осталось только ждать, когда Томских организует нам рандеву с братьями Нобелями. Думаю, сам процесс подготовки такой встречи тоже непрост: всё-таки это весьма загруженные делами личности. Ну и убедить их, что им придется иметь дело с каким-то простым промышленником Кулагиным, — это еще надо постараться.

Подумав, взвесив все «за» и «против», мы решили выходить на Нобелей с предложением о сотрудничестве — объединить наши усилия в развитии автомобилестроения в России. Примерно такую формулировку выдали Томских, и он с ней отправился непосредственно искать выход на этих капиталистов. Мы же с братьями решили этим вечером навестить наших девчат, которые в последнее время скучали.

Я — опять к Анне, у которой на днях были именины: ей исполнился двадцать один год. Она, как всегда, встретила меня живым взглядом своих карих глаз и симпатичным личиком с веснушками. Такая же простая и привлекательная девушка, как и всегда. Мы не раз с ней разговаривали о будущем, я дал ей отчетливо понять, что если она хочет серьезных отношений и семью, то я готов отпустить её. Но Анна до сих пор решения так и не приняла.

В квартире, где она проживала, как всегда, царили чистота и порядок. Я принес из кондитерской пакет с пирожными, и мы попили чай, говоря обо всём и ни о чём. Анна, зная о нашей с братьями дальней командировке, всё пыталась вызнать детали — ей хотелось побольше узнать о том, что делается за пределами империи, ведь в её жизни такого рода событий, как поездка за рубеж не было.