До Аленки скандал в Майами, естественно, дошел. Причем когда она еще была в России. Но уже в нормальной, близкой к правде версии. Так что дулась она на меня недолго. Наоборот, скорее все вышло по анекдоту — то есть наша встреча после ее возвращения прошла просто феерически. Похоже, на женщин информация о том, что ее «одомашненный лев» оказался интересен еще кому-то, действует магнетически. Так что в первую же ночь после возвращения она устроила мне такую феерию, что я начал подозревать, что фон Уинверт как-то познакомила мою ранее куда более скромную возлюбленную с волшебным миром немецкого порно… А доча, прорвавшись-таки в нашу спальню уже после полудня следующего дня (ну устали мы за ночь очень), долго недоумевала:
— Мама, а кто порвал твои красивые чулочки? И трусики… Ой, а чего ты такая красненькая?
После завтрака, по времени, скорее, соответствующего обеду, мы загрузились в наш «Субурбан» и поехали по магазинам. В Walmart Аленка накидала в корзинку целую гору продуктов и грустно произнесла:
— Ром, вот почему дома таких магазинов нет? Я когда туда прилетаю — как на сто лет в прошлое возвращаюсь. Вроде уже и демократия, и рынок вовсю — а все так убого.
А я задумался — насколько мне помнилось, подобные сети в России появились либо в самом конце девяностых, либо в начале двухтысячных. Первые «Ашан» и «Икея» точно открылись в 2002-м. А было ли что-то раньше — я не помнил. Да и наши собственные сети типа «Пятерочки», «Ленты» или «Магнита» тоже вряд ли начали работу сильно раньше… Интересно, а вот почему, несмотря на всю любовь «мировой демократии» к Ельцину, в девяностые к нам никто особенно не заходил — ни торговые сети, ни производители бытовой техники, ни автомобильные гиганты. Даже официальных дилеров не было. Не говоря уж о постройке заводов. Да что там заводы — весь автоимпорт был «черным» или в лучшем случае «серым». У того же «Фольксвагена», всегда позиционирующего себя как народная марка, первый официальный дилер в России появился только в 2003-м. Нет, кто-то, вероятно, начал и раньше. Например, тот же «Мерседес», который во все времена страстно любили и чиновники, и артисты, и бандиты, но вот массово все это началось только после прихода «дяди Вовы». Что же он такого сделал, что нашу страну перестали воспринимать «свободной охотничьей территорией», а начали считать страной, в которой нужно строить цивилизованный бизнес?
— А как там вообще?
— Плохо, — вздохнула Аленка. — В Чечне все еще воюют…
В России все развивалось во многом так же, как и в прошлый раз, только с заметным сдвигом по времени. Так, хотя страсть первого российского президента к горячительным напиткам уже стала очевидной, вследствие чего его уже никто не называл иначе чем Борька-алкоголик, какого-то значимого публичного позора типа «дирижирования военным оркестром» пока так и не случилось… И первая чеченская война началась на год позже. Не в 1994-м, а в 1995-м. Причем такой тупой дикости, как новогодний штурм Грозного, здесь пока не произошло. Хотя ляпов хватало. И развал Российской армии был очевиден всем, кто внимательно наблюдал за развитием событий. Война шла тяжело, кроваво, с дикими потерями и чудовищными средневековыми преступлениями типа показательного, на камеру, перерезания горла захваченным в плен сопливым мальчикам-срочникам со стороны «чехов». У Джихади-Джона и «грузинского легиона» были свои предтечи, но «цивилизованный Запад» упорно этого не замечал. А может, это просто был «альфа-тест» первой версии ИГИЛ, исполненный на тех, кого не жалко…