не помышлял своевольничать. Прислать к нему миссионеров, наладить выгодную торговлю, приобщить славян к византийской культуре. Но подкармливать и ильмерьских русов. Пусть не мешают купеческим кораблям, не тревожат славянские пределы. Кый должен знать: если империя от него отвернется, ему конец. «Я размышляю не как аминтес, а как будущий пирофилакс», – вдруг пришло в голову Дамианосу. Он усмехнулся, покачал головой. Мысль не была неприятной. Лишь когда качнулись кусты и к воде сбежала Радослава, он понял, как сильно беспокоился, придет она или нет. Защемило, застучало сердце. Все стратегические рассуждения немедленно забылись. – Лесень, я так испугалась, когда увидела черную женщину! – со смехом сказала девушка, легко спрыгивая в челн. – Она из лесных ведьм, которые тебе служат? Мне она понравилась. Она добрая и веселая. – А где она? Ну, ведьма? – спросил он, вглядываясь в тьму. – Довела меня сюда и ушла. Говорит, вы уже попрощались. Приложив ладонь ко рту, он крикнул в ночь по-гречески: – До свидания, сестренка! Мы еще увидимся! – Если ты захочешь… – ответила ночь издалека. Он засмеялся. На душе стало легко. – Возьмись покрепче за борта. Я буду грести быстро. Путь долгий. Он греб без остановки до самого рассвета и не чувствовал усталости. Радослава не умолкала ни на мгновение. Расспрашивала, почему он плывут по озеру, а не идут лесом, ведь он же лесной бог, а не Россох. Просила рассказать про чудеса Небесной Чащи. Откликаться было не обязательно. Довольно было кивнуть или рассмеяться – и она немедленно принималась отвечать на свои вопросы сама: – Я знаю, знаю. Небесный Лес за десятью озерами и сорока реками. Последняя река широкая-преширокая, так что берегов почти не видать, а через последнее озеро много дней плыви – не переплывешь. Зато на той стороне сосны из серебра, дубы из золота, и по веткам прыгают белоснежные белки с яхонтовыми глазами… В конце концов он сказал: – Я не бог. Я человек. Меня зовут Дамианос. Я везу тебя не в Небесный Лес. Я везу тебя в место, лучше которого нет на земле. Там мой дом. Мы будем жить вместе, ты и я. А потом у нас родятся дети. Ждал, что она не поверит или даже испугается. Но Радослава лишь улыбнулась. – Бог ты или человек, мне всё одно. Куда ты меня увезешь, там и будет Небесный Лес. «Она очень умна или очень глупа? – подумал Дамианос. – Да какая разница? Ее голос – музыка. Ее вид – праздник для глаз. Ее прикосновения – как дыхание майского ветра» – и опять смеялся, уже над собой. Кажется, остепенившись и обзаведясь собственным