Аглая
Все началось с петуха.
Точнее, все началось с того, что дядя Петя – наш почтальон, главный источник деревенских новостей, сплетен и нервных срывов – влетел в мой двор в половине восьмого утра и заорал так, что Барон фон Клюв в испуге свалился с забора.
– Аглая! Аглаюшка! Беда матушка!!
Я в этот момент стояла в летней кухне, только начав месить тесто для пирогов с капустой, и была в таком виде, который культурные люди описывают как «домашний», а честные – как «страшный сон соседей».
Старый сарафан в горошек, волосы кое-как заправлены под платок, на носу мука, на щеках мука, на совести тоже что-то вроде муки, но это уже отдельная история.
– Дядя Петя, – сказала максимально спокойно, – еще раз так заорете уром, и я сделаю из вас начинку. У меня как раз теста хватит.
Но он уже не слушал. Влетел, плюхнулся на табурет, схватил со стола кружку с чаем – мою кружку, между прочим – и одним глотком опустошил половину.
– Ты знаешь, кто к нам едет?! Кто землю нашу Русскую скупить хочет?! Глебов! Кирилл Михайлович Глебов! Эх, паразит, душа продажная!
Я замерла. Тесто в моих руках предательски сжалось в комок.
– Глебов, – повторила медленно. – Это который в Forbes?
Я хоть и в деревне живу но новости читаю.
– Он самый! Олигарх! Хочет здесь гольф-клуб строить! С каким-то этим… спа, шам, бля и тд и тп!
Спа? Гольф? В Малых Петушках? Там, где главная достопримечательность – колодец с ржавой цепью и почтовый ящик, который дядя Петя вешал еще при Брежневе.
Что-то внутри меня отчетливо щелкнуло. Не надломилось, именно щелкнуло, как взводимый курок. Вытерла руки о передник, обернулась к дяде Пете и очень тихо сказала:
– Во сколько он приезжает?
– К полудню, говорят. На трех машинах! Целый эскорт, со всей свитой, я слышал как Василь Василич шептался с Кочергой.
Для справки, Василь Василичь – это наш так сказать глава поселения, выбранный честно на голосовании, а кочерга – Кочергин Иван Александрович, его так сказать рука, какая в курсе все, именно та, что растет из жопы.
Три машины. Ну конечно. Приедет барин на трех каретах, огородит деревню забором и построит здесь рай для тех, кому скучно жить в Дубае.
Не-а. Не получится.
У меня было четыре часа. Этого более чем достаточно.
***
Начала я с кокошника.
Бабушкин кокошник – алый, расшитый золотыми нитями и жемчугом, который, скорее всего, не настоящий, но смотрится так, что неважно. Он лежал в шкафу в специальном чехле. Я берегла его для особых случаев.
Свадьба подруги в прошлом году, районный фестиваль народного творчества, день рождения Валеры. Теперь вот встреча барина.