— Хм, это очень интересное предложение, — сказал до того молчавший командир сербо-черногорского спецназа Пеко Дапчевич, — но кто даст гарантию, что это не хитрая ловушка, придуманная германскими генералами?

Георгий пояснил:

— Брат генерала Милана, Милутин Недич, предлагает себя в заложники, чтобы вы поверили в искренность намерений главы нынешнего сербского правительства. Кроме того, в вашем распоряжении будет и моя голова. Десятки, а может, и сотни тысяч жизней сербов зависят от того, что вы сейчас решите…

— Нам надо подумать, — решительно сказал полковник Мальцев; лицо его стало суровым, меж бровей залегла складка. — Да, и перепроверить кое-какие сведения. Потребуется на это буквально пара дней, а вы Георгий, все это время будете гостем нашей миссии. Поймите, с бухты-барахты такие дела не решаются.

— Но если все подтвердится, то могу обещать, что мы ответим на ваше предложение самым решительным согласием, — сказал генерал Бирюзов. — Не правда ли, товарищ Благое Нешкович?

— Правда-правда, — кивнув, подтвердил главный сербский коммунист, — правдивее не бывает.

21 июня 1942 года, 23:05. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

В канун годовщины начала Великой Отечественной Войны конфигурация линии фронта в мире Врат скорее соответствовала обобщенному сорок четвертому году нашей реальности. На севере у немцев — белорусско-балтийский балкон, пусть и не такой обширный, как в нашей реальности, потому что фронт проходит через Борисов, а не через Витебск-Оршу-Могилев. Там остатки групп армий «Центр» и «Север» намертво вцепились в последние остающиеся под их контролем куски советской земли. Западный фронт там недавно стал Первым Белорусским, Брянский — вторым Белорусским, а Северо-Западный — Прибалтийским. Операция по окончательному освобождению советской земли была запланирована на середину лета, а пока в глубоком тылу из техники, поступившей через Врата, а также танков и штурмовых САУ собственного производства создавались три новых мощных подвижных соединения. Взаимодействуя со «старыми» подвижными группами генералов Лизюкова и Катукова, действующими в полосе Первого Украинского фронта, эти три мехкорпуса «нового строя» должны были смять и изрубить на куски германскую группировку в Прибалтике и Белоруссии, сбросив получившийся фарш в выгребную яму истории.

Южнее, вынырнув из непролазных Полесских болот, где условный рубеж соприкосновения советских и германских войск обозначен пунктиром, Юго-Западный фронт с небольшими отклонениями проходит по госгранице СССР образца сорок первого года до города Дрогобыча, далее — на юг, до румынской границы, совпадая с главным карпатским хребтом. Немного подумав, советский вождь решил, что Юго-Западный фронт — слишком жирная и длинная колбаса, и поэтому его следует поделить пополам. Первый Украинский фронт под командованием товарища Жукова, действующий в полосе от Полесских болот до Перемышля, будет нацелен против германской группы армий «Северная Украина», вытесненной последним наступлением Красной Армии в южную Польшу. Второй Украинский фронт под командованием… ну, пожалуй, товарища Ватутина, действующий в полосе от Перемышля до румынской границы, предназначен для противостояния окопавшимся на Карпатских перевалах венгерским войскам. Каждому командующему — своя задача, а иначе товарищ Жуков будет вынужден гнаться сразу за двумя зайцами. А это — не самая удачная идея, и не только в военном деле.