А вот потом — трепещите, дунайские швабы и швабки: отдав своих сыновей, братьев, мужей и отцов в войска СС, вы сами подписали свой приговор, натворив дел на отдельный маленький Нюрнбергский трибунал. Платить теперь придется за все содеянное, без скидок и рассрочек. Размечут вас теперь по одной шестой части суши кого куда, от ледяных тундр до жарких пустынь, и фамилии не спросят. Это если у вас вообще получится пережить День Освобождения и избежать мести ваших сербских соседей, которых вы вознамерились превратить в своих рабов. Так что в случае чего не обижайтесь, господа фольксдойчи, ибо правило «око за око и зуб за зуб» еще никто не отменял.
А совсем рядом (в стратегическом смысле) по дороге от Скопье на Приштину — Кралево — Белград в эти же минуты начало движение такое же подвижное соединение генерала Лелюшенко. У своей цели, сербской столицы, «соседи» окажутся на сутки позже. К тому моменту, когда танки Лелюшенко ворвутся в Белград, у Смедерево уже вовсю будет идти форсирование Дуная. С другой стороны прорыв через горы Старой Планины и ущелье Железные Ворота[8] при поддержке Дунайской военной флотилии и авиации начали ударные армии Горбатова и Федюнинского. Отчасти этот удар отвлекающий, призванный произвести побольше шума и отвести на себя внимание германского командования, пока танки Рыбалко и Лелюшенко мчат на север, а отчасти вспомогательный, призванный обеспечить правый фланг стремительно наступающего Балканского фронта.
28 июня 1942 года, 09:15. Балканский фронт, Ниш, походная колонна 4-й отдельной десантно-штурмовой мотострелковой бригады РККА.
Командир бригады подполковник Погорелов.
Наша колонна проходит через сербский город Ниш — там повсюду видны следы фашистской оккупации. Еще несколько часов назад по этим улицам расхаживали патрули в мышастой форме, а над местной мэрией развевался флаг со свастикой. Марионеточное сербское государство, где диктатором работает генерал-коллаборационист Милан Недич, является чистой воды фикцией, и во всех крупных городах, а также на железнодорожных станциях заправляют немецкие оккупационные власти. Сербы, даже если пошли на службу к оккупантам, считались ими до предела ненадежными, и поэтому все ключевые точки в захваченной ими Сербии они старались контролировать самостоятельно. А Ниш — это не только достаточно крупный город, столица Моравской[9] бановины (области), но и важный транспортный узел, подразумевающий наличие серьезного немецкого гарнизона.
Теперь тряпка нацистского флага сорвана с флагштока и валяется в пыли, чтобы каждый желающий мог плюнуть на нее или вытереть ноги. Даже не все из этих оккупантов успели убежать — настолько внезапным и стремительным было наступление объединенной подвижной группировки. Вот у обочины стоит раздавленный российским танком в лепешку немецкий армейский грузовик, в который перед бегством второпях грузили разное барахло. И тут же, на площади короля Милана, сбоку от мэрии, признак сгинувшего арийского господства — большая добротная виселица, а возле нее рядком сложены приготовленные к погребению тела казненных горожан. А вот, чуть поодаль, валяются трупы немецких солдат и их пособников, сербских жандармов: завидев неминуемое возмездие, те бросились бежать к так называемому Крепостному мосту, но пули, выпущенные им вслед из танковых пулеметов, оказались быстрее.