На следующее утро я вернулась на работу. Там меня считали успешной, талантливой молодой женщиной. Мне всегда приходилось казаться сильной, не позволяя никому заметить мои внутренние проблемы. Но иногда слёзы наворачивались неудержимо.

…После работы, если только мне не нужно было забирать детей, я боялась идти домой. Тяжесть такой жизни душила меня, и нервы постоянно были на пределе. Я прогуливалась по оживлённому центру Иерусалима, любуясь ярко освещёнными витринами.

Узкие переулки кишели людьми, магазины были ярко освещены, а здания старинного Иерусалима стояли бок о бок с современными коробками.

На закате иерусалимский камень мерцал золотом, омывая весь город тёплым сиянием. В самом центре, у рынка, воздух был наполнен ароматами специй, доносившимися из близлежащих лавок, сладким запахом свежеиспечённого хлеба и соблазнительным благоуханием уличной еды.

Я бродила по узким переулкам, окружённым старинными домами, гордо выставляющими свой белый иерусалимский камень. Я видела пары, идущие взявшись за руки или обнявшись. Воздух был пропитан неподдельной радостью, а я бродила в слезах или просто тянула время — и вот так пролетало ещё несколько часов моей жизни.

Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, были и другие, такие же печальные женщины и мужчины, как я. Возможно, им было тоже грустно, но я была погружена в своё личное горе.

Ведь недаром один русский писатель написал когда-то эту мудрую фразу: все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему…