— Или военную часть.
— Точно! Или что-то вроде буровой вышки. Я смотрел видосы о том, как добывают газ в Сибири — так там целый поселок вокруг строят. В общем, где-то возле города есть место, куда регулярно что-то возят. И, возможно, оттуда. А еще там творится всякая чертовщина с приборами — такое тоже вряд ли скроешь от тех же водителей или грузчиков.
— Молодец, Уборщик. Считай, что ты заработал Орден Шелкового Умника.
— Чего⁈ — не понял я, обижают меня или хвалят.
— Забей… Передам твои соображения Химику, пусть тоже подключается к поискам. Может, наткнется на что-нибудь странное или интересное.
На проходной полицейского участка (точнее, второго отделения УМВД России по центральному району) у нас возникли первые трудности.
— Не положено, — покачал головой усатый полицейский, едва взглянув на мои документы.
— Как это — «не положено»? — удивилась Рапида.
— Студентам — не положено…
По «легенде», я был курсантом из местной Школы полиции, и проходил практику под началом капитана Лавровой, и был приписан именно к этому участку. Поэтому после слов недовольного «усача» мне аж поплохело.
Неужели он понял, что документы не настоящие?
— Ага. То есть всяким адвокатам, родственникам задержанных и сотне подозрительных мигрантов, что пришли получать свои РВП, ВНЖ и прочие трехбуквенные бумажки — положено, а будущему офицеру полиции — нет? — начала кипятиться Рапида.
— Ирина Васильевна, вы поймите — не я решаю, кому можно, а кому нельзя. Так уж получилось, что сегодня нельзя никому вот из тех, что вы назвали.
— Это что же за «праздник» такой?
— Генерал какой-то приехал, — поморщился усатый, — Ва-а-ажный такой весь из себя.
— И что, даже задержанным нельзя? Отпускают их что ли, под честное слово?
— Почему отпускают? Оформляют как положено, по протоколу и всей строгости закона…
Рапида повернулась ко мне:
— А что это вы, молодой человек, хамите сотруднику полиции при исполнении, а?
— С хуя ли такие наезды? Просто предложил отсосать, — понял я, к чему она клонит.
— Ну вот, — огорченно вздохнула она и зазвенела наручниками, — Придется вас задержать. Надеюсь, ума хватит не оказывать сопротивление при аресте?
— Так что насчет минетика-то?
Пол с потолком вдруг поменялись местами, и лицо мое решило притвориться шваброй, уткнувшись в грязный и холодный кафель. Руки словно сами собою вывернулись, и раздался характерный щелчок.
— Ну что, теперь-то ему можно со мной? — раздался где-то надо мной голос капитана Лавровой.
— Теперь можно, — усмехнулся усатый, — Только, Ирина Васильевна, давайте вы сами его потом отметите, как положено? А то еще напишу чего-нибудь не того…