— Палача, — машинально поправил я ее.
— Ты это «Байкал-ТиВи» объясняй, а не мне…
Полиция пасовала точно так же, как и мы. Да, к ним оперативно поступали звонки от жителей города, которые видели нашего неуловимого киборга. Но как понять, кто действительно стал очевидцем его деяний, а кто просто хочет денег и славы?
Да-да, за информацию о местонахождении Палача была объявлена награда, а сам он — официально в розыск. Потому как скрывать его бурную деятельность по наведению «порядка» в Иркутске стало совершенно невозможно.
Если раньше он «катался» по местам уже случившихся преступлений, всего на шаг, а то и на полшага опережая полицию, то теперь действовал на опережение. А предсказывать, кто и где еще только планируется нарушение закона, наши бравые служители закона еще не научились, в отличие от Палача.
И, главное, киборг еще ни разу не ошибся! Все его жертвы, так или иначе, оказывались «неблагонадежными элементами» — имели судимости или справки, и было лишь вопросом времени, когда они снова преступят черту закона.
У наркомана, застреленного им в магазине, при себе обнаружились пистолет и маска. А вот с деньгами было туговато, так что он туда явно не за «Кириешками» пришел.
Два подростка, попросивших закурить у гражданина Н. в темной подворотне, были вооружены кастетами и обрезками труб. А еще сильно «подогреты» алкоголем, и оба уже имели судимости за разбойное нападение.
Гражданка Зюкина совсем не по ошибке добавила ядовитых грибов в суп, которым собиралась угостить ненавистного мужа, собиравшегося все свое имущество, включая трешку в центре Иркутска, завещать любимой дочери.
Пьяного водителя грузовой «Мазды» Палач пристрелил за минуту до того, как тот должен был въехать в витрину торгового центра.
И так далее, и тому подобное.
Случись со всеми ними что-нибудь менее заметное, чем двухметровый стальной киборг, вооруженный пистолетом-пулеметом среди бела дня — все бы только перекрестились и вздохнули с облегчением. Подумаешь, еще одним мерзавцем стало меньше, наконец-то Господь воздал ему по заслугам.
Но вместо Бога у нас по городу разгуливал Палач, а вместо небесных молний и сердечного приступа — пули девятого калибра, чаще всего выпущенные точно в лоб жертвы. Которой, разумеется, перед этим громко и пафосно зачитывался приговор.
При свидетелях, между прочим.
Даже если сама мишень была не в состоянии этот самый приговор услышать, потому что была обдолбана в хлам или ей мешал звук бензопилы, режущей дверь, за которой прятался плачущий от страха ребенок.
И с каждым новым случаем Шиза мрачнела все больше и больше.