— Это еще, блядь, что за ебанина чехуйчатая? — недоуменно поинтересовался Физик, — Пришелец, что ли? Он с Марса?
— Или это один из тех древних рептилоидов, что тайно управляют землей? — предположил я.
— Человек-аниматор, который забыл, как снимать свой костюм? — накинул еще одну версию мастер-ломастер.
— Это Рахуз, он же Сиракузец. Шеф считает, что он — один из первых искаженных. Никто точно не знает, сколько ему лет и откуда он родом, — шепотом отозвался Химик, — Стойте тут и не дергайтесь.
А потом он вышел вперед, положил перед собой трофейный автомат, поднял руки и крикнул:
— Эй, Сиракузец! Как спалось? Смотрю, ты что-то не в духе. Не с той ноги встал?
Еба-а-ать. Ну все, сейчас полетят клочки Химика по закоулочкам.
— Я с друзьями пришел за тобой. Иртэ и орэ…
И он замахал руками, словно говорил на языке жестов.
— Человек-обжора? — чешуйчатая тварь оскалилась.
И мне очень хотелось думать, что это она так улыбается.
— Рахуз совсем мало спать, — недовольно заявил ящер, отбрасывая в сторону журнал, — Двадцатый год еще. Твоя штука не работать.
Гигант вытянул вперед руку, на которой был закреплен массивный черный браслет.
— Да, дружище. Тебя разбудили раньше времени, но мы тут не причем.
— Рахуз видит, ты завел себе новый самка, Человек-Обжора? Эти самка какой-то стремный.
А ведь это прозвище действительно подходит нашему Химику, сующему в рот все подряд!
— Это мои новые друзья, Сиракузец.
— Они такой же вкусный, как твой старый самка? Рахуз хочет жрать!
И тварь облизнулась.
— Эй ты, морда из сумочек Гуччи! Никакая я тебе не самка! И жрать меня не советую: если поперек горла не встану, так поперек ануса уж наверняка! — зарычал Физик, поднимая автомат.
— Не обращайте внимания — это у него такое чувство юмора, — поморщился Химик, — и вообще Рахуз веган.
— Вы, человеки, для меня все на один лицо. Что самки, что самцы, что трансы, — махнул лапищей ящер, — На вкус тоже.
Нет, ну точно пришелец с какой-нибудь Альфы-Центавры! Ну не может этот урод быть видоизменившимся человеком.
— Собирайся, мы уходим.
— Опять в огромный пещера, где ходит много человеков, которых нельзя сожрать?
— Именно. За тобой пришлют Корвина.
— Рахуз не любит Человек-Птица, — недовольно заявил ящер, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой почти трехметровый рост, — Он плохо пахнет и живет в страшном месте.
— Ну и здоровая же ты образина! — не выдержал Физик, оценив габариты мутанта.
— Рахуз много спать и много жрать. Большой расти, — согласился тот.
Я повернулся к Химику:
— Ну и как ты собераешься протащить вот эту вот окровавленную зеленую громадину через половину Листвянки? Там, конечно, темно, но не настолько. Можно, конечно, его засунуть в тот же «бэтэр», но…