Сам ангар теперь оказался разделен на девять частей при помощи прозрачных бронированных перегородок, и между каждой — усиленная система досмотра и охраны.
Появились даже автоматические турели и…
…Робот⁈ Мать вашу, это еще что за трехметровая хуйня там стоит и пушками отсвечивает?
— Это Киборг. Один из наших боевиков-искаженных, — перехватив мой взгляд, пояснил Шеф.
— И какого хера он здесь делает?
— Охраняет стратегически важное место, разумеется.
— Пока обычные агенты из костей и мяса воюют в Иркутске с, мать его, настоящим Робокопом, эта гора железа торчит тут со своими «пукалками», и просто «охраняет»?
— Именно так. Руперт!
Шеф окликнул рыжего ирландца, и тот подбежал к нам, спокойно пройдя через три «рамки» и блок-поста. Турели проводили его равнодушным взглядом своих орудий.
— Да, звали?
— Вот. Нужно провести нашего Уборщика через аномалию. Дважды.
— У меня вот-вот придет первая партия материала, — нахмурился тот, — А оборудование еще толком не настроено после переезда…
— Это приказ.
Хорошо быть самым главным. Вон, даже этот рыжий ублюдок не смеет перечить. «Партия материала» — это надо же, так назвать обычных людей! Да, чаще всего это закоренелые преступники, маньяки, психи и прочий человеческий мусор. Вот только когда-то и я был таким же «материалом». И Физик, и Мистик… И даже Сирена…
— Стой!
Я уже шагал к лестнице, что веля к Мясорубке, которая находящейся уровнем ниже, когда меня настиг окрик Шефа. Он нагнал нас с Рупертом.
— Твое умение. Используй его сейчас, — тоном, не терпящим возражений, «попросил» он.
Пф. Да без проблем!
И я активировал свое «Сверхъестественное чутье» и осмотрелся.
Почти ничего не изменилось. Разве что некоторые из охранников «потускнели» и перешли в «серое» измерение. Хм, а вот Киборг не изменился. Странно. Хотя, это же гора железа, которое вряд ли можется похвастаться обилием оттенков — просто издалека разница не особо заметна. Это у доспехов Законника были цветные элементы, по которым я и вычислил в нем супера.
Хм.
Меня вдруг посетила забавная мысль.
Проверю, как только вернусь к своим, в Иркутск.
Я повернулся к Шефу, чтобы озвучить свои наблюдения…
И ослеп.
Там, где секундой назад находилась шевелящаяся непроницаемо-черная клякса аномалии, теперь было нечто совершенно иное.
Не знаю, сколько у этой штуковины было граней — не меньше сотни. И каждая из них переливалась множеством цветов одновременно, подобно трехметровому калейдоскопу. Свет, попадавший на эти грани, тоже окрашивался и менял оттенок, превращаясь в крохотную радугу.
— Она охуенно прекрасна! — непроизвольно выдохнул я.