Непонятно.

Дневной сеанс связи с Рупертом я пропустил, а до ночного вполне могу и не дожить — слишком уж насыщенный на события получается у меня денек. Жаль, что в Коммуникаторе нет автоответчика или возможности отправлять голосовые сообщения, это серьезное упущение. Если переживу сегодняшний вечер, то непременно нажалуюсь Шефу.

Хозяин.

Интересно, чем это я его так заинтересовал, и будет ли он сегодня присутствовать на шоу?

— Эй, Семен, ты что-нибудь можешь рассказать про этого вашего Хозяина? — окликнул я своего главного информатора.

— Знаю о нем не больше, чем ты. Ни разу не видел, а если и видел, то не знал, что это именно он. Человек-загадка. Слухов о нем ходит немало.

Все то время, что мы пьянствовали с троицей бойцов клуба самоубийц, человек-призрак просидел в рюкзаке под столом, так что слышал наши разговоры.

— Например?

— Например, что он и сам — из бывших гладиаторов или даже действующих. Что это наш министр спорта и здравоохранения. Что он умеет менять лица. Что это бывший рэстлер, который стал инвалидом и сейчас выглядит чуть пободрее Стивена Хокинга…

— Тогда как он посещает Арену?

— Алле, деревня — двадцать первый век на дворе! Люди уже изобрели видеокамеры, смартфоны, потоковое видео и туеву хучу чего еще. Это не просто подпольные бои, а настоящее шоу, качественно оформленное и профессионально срежиссированное.

— Если честно, то я вот этого и не понимаю. Столько усилий, денег — и все ради чего? Ради пары сотен членов элитного клуба, которым даже нельзя рассказать друзьям или родственникам об увиденном?

— Угу. Первое правило бойцовского клуба помнишь?

— Помню. Но не понимаю.

— Это потому что мы воспитаны и росли совсем в другой среде. Для нас с тобой не нормально выбросить на ветер пару миллионов баксов за один вечер просто ради азарта и адреналина, да еще и потом молчать об этом.

— Ты хотел сказать «пару сотен»?

— Именно миллионов. А ты думал? Там льется кровь и гладиаторы умирают на глазах у сотен зрителей.

— Умирают? Но ты же говорил, что бойцы не гибнут?

— Слушай. Давай сделаем так. Ты сегодня выйдешь на арену и вынесешь этого урода. Посмотришь, что там к чему, прочувствуешь на собственной шкуре и не только. А когда вернемся — я отвечу на все твои вопросы. На которые смогу, конечно.

— И все же?

— Ты все равно не поверишь, пока не убедишься лично. Одно могу сказать: тот, кто все это устроил, далеко не идиот.

— Не понимаю…

— И не поймешь, пока не испытаешь на себе. Просто поверь мне пока на слово. Я и сам через все это прошел и знаю, о чем говорю.

До назначенного времени мы успели посетить пару ближайших музеев и пообедать в ресторане. Правда, мысли мои витали где-то в районе мифической арены, где шли смертельные бои не до смерти, так что воспоминания и впечатления от прогулки получились смазанными.