— Погоди. Та деревенщина с битой? — Виталик даже удивленно приподнялся на стуле.
— Он физрук. Мой коллега и товарищ.
— Рус. Твой коллега и товарищ действительно погиб, но не на Арене. Он вздернулся месяца три назад. Конечно, свечку я не держал и из петли его не вынимал — но про такие вещи у нас говорят хоть и в полголоса, но вполне свободно.
— Не верю!
— А ты думал, что его на Арене прибили? Многовато чести! Его вообще из клуба выгнать собирались, да не успели. Может, он потому и полез в петлю, что услышал слушок…
— И почему хотели выгнать?
— Боец он слабый, образ гопника с битой… тоже ну такое себе… А после каждой серьезной потасовки впадает в настоящую кому на пару недель — одна морока с ним, в общем.
— И вы его в петлю?
Виталик раздосадованно хрустнул пальцами:
— Да говорю же тебе: нам это нахрен не надо, лишние следы оставлять. Подчистили бы ему воспоминания и вернули назад в школу, детишек отжиманиям учить.
Забавно.
А ведь сам Семен ни о чем подобном мне не рассказывал. И до сих пор ищет свое тело, якобы находящееся в состоянии комы и спрятанное кем-то из клуба.
— Мда-а. Ситуевина, — вздохнул я, просто чтобы потянуть время, — И что же я родителям его скажу? Мол, не выдержал ритма северной столицы, сломался физрук?
А ведь Виталик тоже порядком проболтался.
Слишком много он знает для «будущего полезного человека», который целый год просто катал и так и этак жену бывшего гладиатора в качестве приставленного соглядатая. Чтобы владеть такой информацией, нужно держать руку на пульсе и на регулярной основе быть вхожим в клуб самоубийц, а не просто сидеть в машине и послушно ждать хозяйку.
«Ты — мое испытание».
И он имел в виду явно не только наш с ним поединок, но и этот разговор.
— О чем задумался?
Я встряхнул головой и неопределенно махнул рукой:
— Обо всем услышанном. Подкинул ты мне пищи для ума, ничего не скажешь. Как бы несварение мозга не получить, с таким-то набором информации.
— Хочешь добрый совет? — Виталик забарабанил пальцами по столу, выбивая незатейливую мелодию, — Забей. Все равно это уже не имеет никакого смысла.
— Почему?
Отвлекшись на мельтешение его пальцев, я не сразу понял, что расстояние между нами сократилось вдвое, и незваный гость в данный момент находился посреди стола, буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.
Собственно, вторая рука его и была вытянута в мою сторону, а в ней был зажат флакончик с распылителем.
Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, «а какого, собственно, хуя здесь творится?», но лишь закашлялся точно выпущенной мне в лицо струей терпкой жидкости с выразительным миндальным ароматом…