Не спрашивает мяч согласия с броском!
Перемахнув через ограждение, Сергей вошел в квартиру…
— Всем привет! А что это у вас дверь открыта?
Двухстворчатая входная дверь открывалась прямо в комнату, ни прихожей, ни коридора не имелось. Этакая студия, правда, с отдельной кухней. В комнате никого не было, зато с кухни доносились возбужденные голоса.
Туда Сергей и направился…
— О, Серж! — Патрик, Люсиль и Аннет. Все в джинсах, в футболках с модными геометрическими принтами. В зубах — сигареты, на столе — бутылки. Ага…
— Серж, наконец-то!
Крепко пожав руку Патрику, гость троекратно расцеловался с девчонками.
— Рад вас всех видеть!
— И мы! Ты видел, что в городе делается? Настоящая революция!
Люсиль азартно всплеснула руками и, кивнув на бутылки, лукаво скосила глаза:
— Знаешь, что это?
— Вино.
— Сам ты вино! А «коктейль Молотова» не хочешь!
— Коктейль… Черт! — Сергей явно растерялся — такого он явно не ожидал. Хотя, наверное, мог бы — если б повнимательней почитал о молодежном бунте.
— Вы что, собрались немецкие танки взрывать?
— Не танки, а «воронки» фликов! — грозно пояснила Аннет. — Ты как раз вовремя Идем! Будем строить баррикаду на бульваре Сен-Мишель. Он широкий — попробуй, перегороди. Надо бы пилу… У тебя есть пила?
— Да… вот как-то не захватил.
Молодой человек все же смог пошутить, лихорадочно прикидывая, что теперь делать и чем это все может закончиться. Ишь ты — жечь полицейские машины собрались — «воронки фликов».
Хорошо бы отсюда как-то…
Однако, его уже никто ни о чем не спрашивал. Все по Хайяму…
Накинув джинсовую курточку. Аннет просто взяла Сержа за руку, глянула на остальных:
— Я знаю один фермерский магазин на Гей-Люссака. Там точно должны быть пилы… Мы с Сержем — туда, а вы несите ребятам «коктейль»!
Девушка говорила по-французски, взволнованно и быстро, Сергей толком ничего не понял — да и некогда было понимать, его просто взяли и потащили к выходу… Да по пути еще и подгоняли.
— Быстрей, Серж, Быстрей! — возбужденно орала девчонка. — Ох уж мы им покажем! Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuseruntombeau. Те, кто делает революцию наполовину, роют себе могилу. Так говорил Сен-Жюст! Да здравствует революция! Бежим.
Ближе к вечеру, когда по всему городу растекались лиловые сумерки, на крыше панельной пятиэтажки вновь появился странный маляр с обычным ничем незапоминающимся лицом и цепким настороженным взглядом. Все в той же спецовке, с кистью и ведром.
Огляделся, посветил фонарем… присвистнул! И с недоброй усмешкой принялся орудовать кистью. Голубого дельфина закрасил напрочь! Как и не было.