Его повели внутрь убежища, а мы с Анной занялись перегоном дронов. К тому времени, когда мы вернули все единицы на базу и аккумуляторы поставили на зарядку, Галина Ивановна уже обработала синяки и ссадины на лице и теле подпольщика, помогла тому умыться и привести себя в порядок.

— Пусть живет, где и я. Места там много, — произнёс Лазутин, когда мы, собравшись вокруг с интересом нас изучающего Самсонова, решили, что ему нужно отдыхать.

Но подпольщик оказался другого мнения. Он встал, вновь обвёл нас всем уставшим, но не сломленным взглядом и, поклонившись в ноги, поблагодарил за спасение.

Всем нам было это хотя и приятно, но очень неловко. Ну да, мы его спасли. Но на нашем месте так поступил бы каждый, кто не лишён чувства долга и сострадания к ближнему.

Что бы хоть как-то заполнить неловкую паузу я произнёс дежурное:

— Да не за что. — Потом, понимая, что и это звучит не очень подходяще, предложил: — Вы, наверное, устали, пойдёмте, мы покажем вам место, где вы сможете поспать.

Но, уже бывший стрелочник, вновь проявил упорство.

— Дорогие товарищи, я старый человек и, конечно же очень устал и хочу отдыхать. И хотя меня клонит в сон, я знаю, что не смогу заснуть, пока вы не скажете, где мы находимся? Что это за место? И кто вы такие?

Я хмыкнул. Вопросы были ожидаемые, но всё вываливать сразу на неподготовленную почву всё я посчитал чрезмерным любопытством со стороны вновь прибывшего, а потому ответил коротко:

— Мы в лесу. В бункере. Мы бойцы Красной армии и партизаны.

Тут усмехнулся.

— Я понимаю, что вы не гражданские и воюете. Но откеда вы такие взялись? — спросил он вздохнув. — Я понимаю, что мы на военном объекте, и мне многое знать не положено. Но, — он кивнул в сторону микроволновки. — А это что за чудо? А это, — кивок в сторону холодильника, затем кофемолки. — И самолёты эти ваши… они, знаете ли, того самого…

— Чего «того»?

— То, что нет у нас таких, — почесал он бороду, а затем выпалил: — Скажите честно, вы люди с другой планеты?

Кудрявцев аж прыснул.

А я стал раздумывать: имеет ли смысл ему рассказать правду или развить его версию.

«Ну и пусть думает, что мы пришельцы. Если вдруг каким-то образом эта инфа попадёт к немцам, так и ещё лучше. Фильм „День независимости“ у нас в фильмотеки есть. Можно будет придумать интереснейшую легенду на его основе. Сделать фотографии, организовать утечку этих данных и свести Абвер с ума, дополнив всё это безумие каким-нибудь трижды подлинным письмом. Типа: „Мы, галактическая лига разумных существ, во благо мира, процветания и добра готовы оказать военную и техническую поддержку СССР в его праведной войне с фашистской Германией и её приспешниками. И подпись: Император галактики и её окрестностей“. Конечно, подобный фарс будет именно фарсом. Но это будет заметно только с нашей стороны. А те, кто увидят по другую сторону, будут просто в офигении. Да по-другому и быть не может, ведь сверхподлинные фотографии пришельцев, терминаторов и хищника вместе с „нечто“ не оставят равнодушными никого. А это нам и на руку. Пусть думают. Пусть боятся. Пусть смотрят в небо и ждут, пока инопланетяне нанесут свой коварный удар. И что интересно, ведь ожидания будут их не напрасны, по тому, что они — в смысле мы — обязательно нанесём этот самый удар. Причём — не один. Тем более, что НЛО у нас уже есть».