умоляюще протянула руки к господину. Тот подал Масе знак. Вдвоем они быстро уложили синих на тележку поверх друг друга. Покатили с разгоном, все быстрее. Девочка семенила рядом. На перекрестке остановились. Впереди всё было синим от мундиров. Множество людей, толкаясь, бежали в одном направлении. – Прощай, Беллинда, – сказал господин. – Здесь мы расстанемся. Выздоравливай. Лечи своего с-сумасшедшего. Может быть, у тебя получится. – А как же вы? – воскликнула Кагуяхимэ. – Лифты же вон там! Уууууууу!!!!!! – Нам в другую сторону, – проорал господин Масе в самое ухо. – Тут есть порт. В нем всегда наготове дежурная субмарина. Это будет наш «Лимон-3». Сирена умолкла. – Я выстрою новый Атлантис! – крикнул им вслед даймё. – Я соберу людей! Я начну всё заново! Я – Наполеон, я не буду жить маленькой жизнью! Уууууууууу!!! Господин подождал, пока рев прервется. – Мне кажется, вы поймете, что маленькая жизнь совсем не маленькая, – сказал он, глядя не на принца, а на девочку. – Ну а если я ошибаюсь – значит, мы еще встретимся. Бежим, Маса. Уууууууууу!!!

Парус одинокий Ностальгический детектив

Парус одинокий Ностальгический детектив Российские новости – Ах, Éraste , вы же обещали! Нет, вы посмотрите на него! Минуту назад был безмятежен, и вот уже хмурится! Сейчас начнет корчить злобные гримасы, потом прорычит «Tchortova strana!» – и настроение испорчено. Кто клялся не читать с утра эти ужасные русские газеты? Дайте сюда! – Аннет вырвала из рук Фандорина «Новое время», скомкала, швырнула на пол. – Вот вам Figaro, вот Le Petit Journal. Читайте нормальные, человеческие новости, а не гадости, которыми напичкана ваша гадкая русская пресса! Эраст Петрович виновато улыбнулся, поцеловал голую пухлую руку с детской ямочкой на запястье. Кожа у Аннет была нежная, ароматная и очень гладкая. Начнешь целовать – и будто скользишь губами, трудно остановиться. – Так-то лучше, – промурлыкала чудеснейшая из женщин, когда поцелуи добрались до ее локтя и двинулись выше. – Я знаю отличный способ улучшить ваше расположение духа. Только приведу себя в порядок и подушусь фиалковой эссенцией. У меня сегодня фиалковое настроение… Входите через десять минут, не раньше! Она упорхнула в спальню, легкая, воздушная, похожая в бело-розовом пеньюаре на кремовую розу с торта. Фандорин проводил совершенно небесное, но вместе с тем безусловно земное создание заинтересованным взглядом. Покосился на смятую газету, поморщился. Аннет права. Пора отказаться от самоедской привычки читать российские новости. Ничего хорошего с родины не сообщают и в обозримом будущем не сообщат. После злополучной японской войны в стране началась бесовщина. Все будто посходили с ума. Государственный корабль терпел бедствие. Помочь Фандорин ничем не мог, ибо помогать было некому. Капитан с помощниками вели судно прямиком на скалы, матросы бунтовали, пассажиры бессмысленно метались по палубе. Еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Царство, утратившее гармонию, не спасти, а тот, кто попытается это сделать, лишится гармонии сам». Пока шла война с японцами, было просто: защищай отечество, и будет тебе гармония. Но от кого защищать отечество в нынешних условиях, было непонятно, а смотреть на всё это ничего не делая – невыносимо. Поэтому, спасая гармонию, Эраст Петрович уехал прочь. Благо, в далеких южных морях оставалось незаконченное, увлекательное дело: поднять с галеона, затонувшего в начале XVIII века у берегов острова Аруба, груз баснословной ценности – пятьсот бочек красного перуанского золота. Правда, выяснилось, что золото в бочках лежало только сверху, а внизу были чугунные чушки, так что Фандорину,