— Мог он пробраться с лошадьми каким-нибудь другим путем, минуя часового?
— Да, есть два пути.
— Кто на верхнем посту?
— Эладио.
Роберт Джордан молчал, пока они не дошли до луга, где паслись привязанные лошади. По лугу ходили три, оставшиеся. Гнедого коня и серого среди них не было.
— Как ты думаешь, когда он уехал?
— С час назад.
— Ну что ж, — сказал Роберт Джордан. — Пойду перетащу, что осталось, и лягу спать.
— Я сама буду караулить.
— Que va, караулить! Ты уже один раз укараулила.
— Ingles, — сказала женщина. — Я убиваюсь не меньше тебя. Я бы все сейчас отдала, чтобы вернуть твои вещи. Зачем ты меня обижаешь? Пабло предал нас обоих.
Когда она сказала это, Роберт Джордан понял, что злиться сейчас — это роскошь, которую он не может себе позволить, понял, что ему нельзя ссориться с этой женщиной. Ему предстоит работать с ней весь этот день, два часа которого уже прошли.
Он положил руку ей на плечо.
— Ничего, Пилар, — сказал он. — Без этого можно обойтись. Мы придумаем, как заменить это.
— Что он взял?
— Ничего, женщина. То, что он взял, это роскошь.
— Это нужно было для взрыва?
— Да. Но взрывать можно и по-другому. Ты лучше скажи, не было ли у Пабло бикфордова шнура и капсюлей? Ведь его, наверно, снабдили всем этим?
— Он взял их, — жалким голосом сказала она. — Я сразу посмотрела. Их тоже нет.
Они вернулись лесом ко входу в пещеру.
— Ложись спать, — сказал он. — Нам будет лучше без Пабло.
— Я пойду к Эладио.
— Пабло, наверно, уехал другой дорогой.
— Все равно пойду. Нет во мне хитрости, вот я и подвела тебя.
— Чепуха, — сказал он. — Ложись спать, женщина. В четыре часа нам надо быть на ногах.
Он вошел вместе с ней в пещеру и вынес оттуда оба рюкзака, держа их обеими руками так, чтобы ничего не вывалилось из прорезов.
— Дай я зашью.
— Зашьешь перед отходом, — тихо сказал он. — Я уношу их не потому, что не доверяю тебе. Просто я иначе не засну.
— Тогда дай мне их пораньше, я зашью дыры.
— Хорошо, дам пораньше, — ответил он ей. — Ложись спать, женщина.
— Нет, — сказала она. — Я подвела себя, и я подвела Республику.
— Ложись спать, женщина, — мягко сказал он ей. — Ложись спать.
34
Вершины гор занимали фашисты. Дальше шла долина, никем не занятая, если не считать фашистского поста, расположенного на ферме с надворными постройками и сараем, которые они укрепили. Пробираясь к Гольцу с донесением Роберта Джордана, Андрес сделал в темноте большой крюк, чтобы не проходить мимо этого поста. Он знал, где там была протянута проволока к спусковой раме пулемета, и он разыскал ее в темноте, перешагнул и пошел дальше вдоль узкого ручья, окаймленного тополями, листья которых шелестели на ночном ветру. На ферме, где был фашистский пост, закукарекал петух, и, шагая вдоль ручья, Андрес оглянулся назад и увидел за деревьями полоску света в одном окне фермы, у самого подоконника. Ночь была тихая и ясная, и он свернул в сторону от ручья и пошел через луг.