Что ж, сказал он самому себе, я рад, что ты мало-помалу начинаешь накапливать то, чего за последнее время тебе так сильно не хватало. А то ты совсем было сдал. Мне даже стало стыдно за тебя. Но ведь я — это ты. И такого «я», который мог бы судить тебя, нет. Мы оба сдали. И ты, и я, и мы оба. А ну, брось. Перестань раздваиваться, как шизофреник. Хватит и одного. Теперь ты опять такой, как нужно. Но слушай, нельзя думать о девушке весь день. Единственное, что ты можешь сейчас сделать для нее, это постараться, чтобы она была в стороне, и ты это сделаешь. Судя по всему, лошадей, наверно, будет достаточно. Самое лучшее, что ты можешь сделать для нее, это выполнить свою работу как следует и побыстрее и убраться оттуда, а мысли о ней тебе только помешают. Так что не думай о ней больше.
Решив все это, он остановился и подождал, когда Мария подойдет к нему вместе с Пилар, Рафаэлем и лошадьми.
— Guapa, — сказал он ей в темноте. — Ну, как ты?
— Хорошо, Роберто.
— Ты не тревожься, — сказал он ей и, перехватив автомат левой рукой, правой коснулся ее плеча.
— Я не тревожусь, — сказала она.
— Мы хорошо все подготовили, — сказал он. — Рафаэль тоже будет с тобой держать лошадей.
— Я бы лучше хотела быть с тобой.
— Нет. Ты всего нужнее там, где лошади.
— Хорошо, — сказала она. — Там я и буду.
Как раз в эту минуту одна из лошадей заржала, и тотчас же из-за скал ей ответила другая пронзительным, дрожащим, резко оборвавшимся ржаньем.
Роберт Джордан разглядел в темноте силуэты новых лошадей. Он прибавил шагу и подошел к ним вместе с Пабло. Рядом с лошадьми стояли люди.
— Salud, — сказал Роберт Джордан.
— Salud, — ответили они в темноте.
Он не мог разглядеть их лица.
— Это Ingles, который пойдет вместе с нами, — сказал Пабло. — Он динамитчик.
Никто ничего не сказал на это. Может быть, они кивнули в темноте.
— Пора идти, Пабло, — сказал один. — Скоро начнет светать.
— Вы принесли еще гранат? — спросил другой.
— Много, — сказал Пабло. — Возьмите себе, сколько нужно, когда спешитесь.
— Тогда поехали, — сказал кто-то еще. — Мы уж и так полночи здесь прождали.
— Hola, Пилар, — сказал один из них подошедшей женщине.
— Que me maten[113] , если это не Пепе, — хриплым голосом сказала Пилар. — Ну, как дела, пастух?
— Хорошо, — сказал он. — Dentro de la gravedad.
— Что это у тебя за лошадь? — спросила его Пилар.
— Пабло мне дал своего серого, — сказал он. — Хороший конь.
— Пошли, — сказал другой. — Пора. Нечего тут болтать.
— Ну, а ты как, Элисио? — спросила Пилар другого, когда он садился в седло.
— А что мне, — грубо ответил он. — Отстань, женщина, надо дело делать.