— Это я уже понял, — сказал, затягиваясь папиросой, Вампиров, — давай ближе к делу.

— Можно и ближе, — ответил я и дословно передал всё, что мне было сказано в Белом доме.

Вампиров хмыкнул, затянулся папиросой очень глубоко, потом выдал:

— Думаешь, я сам этого не понимаю? Ты пойди людям на площади это скажи, а я посмотрю, как они спокойно разойдутся по домам.

— А что, я ведь могу и всем это сказать, — неожиданно для самого себя рубанул я, — трибуну бы только повыше да мегафон… — но больше я сказать ничего не успел, потому что прибежал порученец Вампирова с экстренной новостью. Экстренность у него на лице была написана… но сказал он её, эту новость, аккуратно на ухо руководителю. И это правильно, режим секретности надо соблюдать даже и в таких полевых условиях. Вампиров скривился, как будто горький огурец съел, а потом взял и выложил всё услышанное мне:

— Там переговорщики из Кремля подошли, пойдем побазарим что ли…

А я чего, я был совершенно не против пойти побазарить. Переговорщиков было трое, два гражданских (в одном я узнал Барбариса) и полкан почему-то с ракетными петлицами.

— Кто тут у вас за старшего? — спросил Барбарис суровым, как ему самому наверно казалось, тоном, на деле это был какой-то писк двухмесячного котёнка.

— Ну я, — небрежно ответил Вампиров, — и что дальше?

— Предлагаю пройти к нам в Кремль и поговорить о ситуации, пока она из-под контроля не вышла.

— Э нет, — сразу же пошёл в отказ Вампиров, — знаю я ваши разговоры, руки за спину заломаете и в лубянский подвал свезёте. Говорите с моими доверенными лицами, вот… — и он выпихнул вперёд нервного парнишку буквально 20 лет от роду одной рукой, а второй двинул в спину между лопаток мне. — Аркадий Укрупник и Леонид Молодцов, члены штаба нашего движения, а у Леонида есть мандат на переговоры аж от самого Гурцкого, покажи им…

Во попал, подумал я, но бумагу вытащил и показал в третий раз за полчаса. Барбарису кажется понравилось, потому что он сказал нам с парнишкой:

— Хорошо, идёмте.

И мы пошли по пандусу Боровицких ворот внутрь Кремля.

Далеко нас не потащили переговариваться, прямо возле ворот этих завели в какую-то сторожку для охраны, внутри был стол, две длинные лавки, несгораемый сейф в углу и плакатики с основами караульной службы на стенах. Кроме этих троих очень скоро и главный кремлевский охранник подтянулся, Печенькин который, похожий на пожилую собаку-боксера на заслуженном отдыхе.

— Ну так что будем делать, господа хорошие? — начал Барбарис.

Задавил в себе сакраментальную фразу «господа все в Париже», посмотрел на своего напарника с дикой фамилией Укрупник (певец что ли будущий?), который совсем не собирался ни мычать, ни телиться, вздохнул и бросился грудью на амбразуру: