И ещё одно дело мне нашло руководство — вот закончишь проект и езжай-ка ты, Лёнечка, в столицу нашей родины город-герой Москву, закупишь там оборудование по списку и посетишь наших бизнес-партнёров, тоже по списку. И это просто замечательно, заодно свои дела там порешаю, надо ж наконец прогрессорством-то заняться, а то у тебя одна бытовуха, Лёня.
И как это не удивительно, до самого вечера меня никто больше не беспокоил, вот совсем никто. А в 18.30 я звякнул Светочке из ФСК и попросил приютить бедного несчастного парня на одну ночь (чтоб идти к себе домой, мне даже подумать страшно было), а то у меня коммунальная авария в квартире, жить там пару дней невозможно. А Светочка с радостью, ну надеюсь, что с радостью согласилась, а я сбегал в универмаг, купил там букет цветов, хризантем белых, плюс выпивку с хавчиком, неудобняк же с пустыми руками к любимой женщине идти.
И было у нас всё замечательно целую ночь напролёт… и была ночь, и было утро… а утром меня снова никто не побеспокоил, и я думал, как же зашибись жить без приключений, переходя трамвайные рельсы…
Очнулся я в темном непонятном месте, руки были связаны сзади, голова дико болела, во рту явственно ощущался вкус крови. Перекатился на живот, с трудом встал, обследовал помещение — маленький чуланчик два на три примерно метра, окон нет, но есть железная дверь. Через полчаса она распахнулась и голос из коридора сказал:
— Выходи, Молодцов. Не, сначала глаза закрой, а потом выходи. Сюда… направо… садись на стул…
Глава 14
4 октября 1993, Москва, Красная площадь-ГУМ
Пустая она была, эта Красная площадь, как бильярдный стол в перерывах между игрой. Даже возле мавзолея не было привычных двух солдатиков. Непривычно было такую картину видеть, и не говорите. Мы вышли на неё через Спасскую башню… мы, это я и двое других парламентёров, оба в гражданке, обоих я не знал. Печенькин сказал, что это так полагается — одного тебя могут сразу шлёпнуть, а втроём, да еще с белым флагом (был у нас и такой флажок, да) может и не сразу в расход выведут, а хотя бы поговорят для начала. А перед самым выходом Печенькин сказал мне на ухо, что президент только что скончался от инфаркта, информация точная, но Гусь про это ещё не знает. Вот так новости…
Идём, спотыкаясь о брусчатку, мимо собора Василия Блаженного (который вообще-то Покровский, но почему-то его все зовут так), мимо Минина с Пожарским и Лобного места, это последнее вообще в тему — как бы с нас голову сегодня не сняли. Приблизились к ГУМу, зашли сбоку, там в окнах замелькали вооруженные люди — дверь черного (очевидно) хода распахнулась и здоровый детина с петлицами ВДВ с небрежно закинутым на плечо АКМ-ом спросил нас зычным голосом: