Я успел отвернуться и сдержать желудочные спазмы, а через пару секунд дверь в кабинет открылась и туда вошёл Борис Воронов, он же Бакс, держа в руках тот самый Кедр.

— Всё правильно сказал, молодец, только делают его пока в Ижевске, в Златоуст в следующем году производство перенесут, — сказал он мне, одновременно проверяя пульс у Гены.

Потом он вытащил из кармана штанов платочек, синенький в клеточку, и махнул им в открытое окно. Из противоположного крыла нашего института ему махнули похожим платком.

— Ну на этом здесь пока всё, — сказал мне Борис, — поехали поговорим.

— А это что, так всё и оставим? — забеспокоился я, — как минимум два человека знали, что я сюда иду, так что на меня первые подозрения и упадут…

— Да не бери в голову, — рассеянно ответил Боря, — сейчас Башка подтянется и всё устроит, а у нас более важные темы для разговора есть.

Далее он приоткрыл дверь, выглянул налево-направо, потом взял меня за локоть и повёл к выходу, но не к главному, а к пожарному, был у нас и такой, только он всегда на ржавый висячий замок закрытый был. По дороге нам встретился и Башка, он поприветствовал меня взмахом руки, и вопросительно взглянул на Бакса.

— Всё как и договаривались, — ответил тот, — встречаемся через два часа в четвертой точке.

И мы разошлись в разные стороны. Пожарный вход оказался распахнутым настежь, а рядом с ним на улице стояла… нет, совсем даже и не черная Волга, а синенький Нисан-Патруль, и даже почти не б/у.

— Залезай, — буркнул Бакс, пиликнув сигналкой.

— Кассная тачила, — выразил я своё восхищение, — у вас всем такие дают?

— Нет, не всем, тем только, кто заслужил, — ответил тот, выруливая на Тургенева, а с неё на Лермонтова.

— А куда это мы едем?

— Куда надо, — коротко сказал он… впрочем я в этой надобности для себя был не особенно уверен.

Ехали мы ещё минут десять, потом остановились около старого потрескавшегося домика, я определи его возраст в сто-сто пятьдесят лет. Бакс открыл дверь ключом и пригласил меня на второй этаж, лестница была примерно того же возраста, что и всё остальное и я очень боялся, что она развалится вот прямо сейчас, но обошлось. На втором же этаже обнаружилась довольно неплохо обставленная комната, даже с пианино в одном углу, я тут же открыл его и пропиликал собачий вальс, возражений не последовало.

Борис открыл бар (да, тут и бар имелся) и спросил меня:

— Виски, коньяк, ром, текила? Водка тоже есть.

— А что за ром? — уточнил я.

— А я хер его знает… кубинский вроде…

— Значит ром, сто лет не пил кубинского рома, последний раз на картошке кажется лет 10 назад.