— Ну у тебя и знакомые, Лёня, — восхищенно сказала Катя, — это ж тот самый Женя, который прилетел в Ленинград вместо Павлика, да?

— Он самый, ты иди давай в свою комиссию, а мне на службу пора. Да, планы на вечер у нас, получается, изменяются — приезжай сюда пол седьмого… на вот тебе еще 5 тыщ, купи себе что-нибудь из одежды, в то лосины это уж очень чересчур.

— Слушай, Лёня, я тут как будто в сказку какую-то попала, столько событий, как за эти два последних дня, у меня сроду не случалось — то американец меня замуж в Америку зовет, то маскарад в балахонах, то артист Горьков как со старой знакомой разговаривает…

— И это только начало, Катя, не расслабляйся, дальше будет еще веселее, — ответил я и побежал в свой НИИРТ.

И первым же человеком, которого я увидел возле входа, был Гена Коломейцев собственной персоной — где ж ты вчера был, козлина.

— Пойдем, — сказал он мне, — поговорим.

Ну пойдем конечно… зашли в его кабинетик.

— Что там у тебя с ворошиловскими?

— У меня⁇ — удивился я, — это у ООО «Монтана» что-то с ними… крышу нам хотят ставить, а за то, что мы не согласились 3 дня назад штраф выставили в лимон. Ты где вчера был-то? Почему я должен расхлёбывать этот компот вместо владельца фирмы?

— Дела у меня были, — туманно ответил Гена, глядя на залитый солнцем двор института. — И что там дальше с этим лимоном?

— Они должны были утром подъехать вон туда, на Тургенева, а я, значит, должен был им лимон принести, а не принесу, включится счетчик в 10% в сутки…

— Однако, — поморщился Гена, — что-то слишком борзо, сейчас больше 5% никто не берет. Ну и что, встретились вы утром на Тургенева?

— Нет, я их полчаса прождал, никто не приехал.

— Короче говоря слушай сюда — если они опять появятся, переводи все стрелки на меня…

— Не поможет, вчера пытался перевести, они ответили, что не знаем мы никаких Коломейцевых-Шмоломейцевых, базар конкретно к тебе.

— Ладно, я сам выйду на их группировку, попозже, а ты иди занимайся делами — там клиенты необслуженные заждались, бэкап надо сделать, узел связи проверить…

— Не, — ответил я, разглядывая запыленные шторы на окне.

— Что не?

— Не буду я больше на тебя работать, вот бумага, — и я выложил ему на стол заранее написанное заявление по собственному.

Он внимательно изучил его и спросил:

— Почему?

— Проблем много, а плюсов никаких не вижу. И подчиненных ты сдаешь с потрохами, вместо того, чтобы как-то помочь — вот нахрена ты меня один на один с ворошиловскими оставил?

Гена удивленно поморгал и ответил:

— Я ж говорю, дела у меня были… ну не хочешь и ладно, но две недели обязан отработать по трудовому законодательству.