даже мысленно не причислял, несмотря на почти признанное родство с королевой, великое благо. Мне не по пути с этими людьми. Уже потому, что… Что. Есть, успокоился, дыхание выровнял. Теперь вспоминаем технологии сеньоры Лопес и приводим мысли в порядок окончательно. Я должен быть боеспособен! Должен соображать быстро и остро, не заморачиваясь на мелочные раздражители! Ибо они — мелочи в восприятии сеньориты Феррейра, а мне надо взглянуть на мир её глазами. …Потому, что наша битва с нею не закончена. А это — битва. Дипломатическая. Попытка заключить взаимовыгодную сделку, как бы романтично ни выглядела со стороны. Мы провели в её доме почти сутки. Сейчас уже наступил вечер следующего за нашим знакомством дня. У Сильвии есть в городе собственный дом, расположенный в не настолько плотно охраняемом районе, как семейное поместье. Как она сказала, купила его после разрыва со своей первой любовью, которая оказалась подсадной. С тем парнем жила в съёмной квартире (естественно, суперкласса), в которую после разрыва не захотела возвращаться. Но и домой её закономерно не тянуло — видеть отца она не могла ещё несколько лет. Потому купила себе этот домик: милый, уютный, небольшой — самое оно для незамужней деловой сеньориты из хорошей семьи. Дом, естественно, на наземном уровне. Нижний этаж отведён под кухню, столовую, хозяйственные помещения, помещения для прислуги и охраны. Верхний — её комната и гостевые. На минусовые этажи не водила, просто оговорилась, что они есть, но там не интересно. Стандартный такой дом небогатой аристократической семьи. Войдя в её комнату, я сразу почувствовал к девушке уважение, сродни тому, какое испытал к Пауле, впервые очутившись в её квартире. Ибо главным предметом мебели в ней была огромная, просто невероятная кровать. Всё остальное — журнальные и туалетные столики, пара кресел и прочее, на её фоне безнадёжно терялось. М-да, ценителей хм…. Процесса любвеизъявления видно издалека. Да-да, ценителя, а не просто любителя с претензиями. Эта мысль подтверждалась наличием в оной комнате огромного, во всю стену, зеркала, в полный человеческий рост. — А почему не балдахин? — вырвалось у меня, когда мы только-только утолили первую жажду любви, и я лежал и рассматривал интерьер. Сильвия пожала плечами. — Думала об этом. Но я же не всегда буду спать не одна. Вот проснусь ночью в одиночестве, а на меня с потолка страшная растрёпанная стерва смотрит. Испугаюсь! Я рассмеялся, но логика понятна. И Паула в неё так же прекрасно вписывается. Она ведь не планировала