не откажешь! — повторился Себастьян. — Может ты ещё и королём стать захочешь? Вместо Фрейи? — Пока такой цели не ставлю. — Меня перекосило. Опасные, очень опасные разговоры начались. — И даже не думаю об этом. — Меня смущает слово «пока» — усмехнулся собеседник. С иронией, но не злой, покровительственной. «Мальчик зарывается». Что ж, великолепно. Пусть считает меня неадекватом. Пусть недооценивает. — Подумать только, если бы любая из них тебя сейчас услышала… Убила бы! — наигранно продолжил Себастьян. — И мне не пришлось бы этого делать вместо них. Женщины и так большие собственницы, а тут собрал самых лучших, самых собственнических! Самых стерв, наконец! Со всего мира собрал, не только с Венеры! — В этом и состоит прелесть чисто мужских посиделок, — усмехнулся я в ответ, — что женщины не должны знать, о чём мы тут говорим. Кстати, нам так же не стоит знать, о чём они там без нас шепчутся. Я столкнулся с этим вопросом и знаю, что говорю. Себастьян Феррейра усмехнулся, и с грустью констатировал: — Значит, война? — Война, — подтвердил я. — Ну что ж, тогда до встречи на поле боя. — Он хмыкнул, поднялся и щелчком активировал люк «либертадора» и быстро влез внутрь. — До встречи, лягушонок! Через пару секунд его машина медленно тронулась вдаль. Что ж, вот и поговорили. «Ну, хотя бы попытались!» — вступился внутренний голос. Да, попытались. И сам того не ведая, юный герцог неожиданно помог мне разложить по полочкам кое-какую информацию, на некоторые вещи я буду теперь смотреть более трезво. А это стоит потерянных нервов и навалившегося плохого настроения. * * * — Да, кто это? — спросила Сильвия, выходя из ванной в комнату, тщательно растирая волосы полотенцем. Хуан уехал, и ей надо настраиваться на работу. Которую она забросила не сказать, безбожно. Гораздо сильнее. Трое спонтанно отменённых переговоров, причём одни с ключевыми инвесторами её собственного проекта. Не считая текучки. Это много. — Ваш отец, сеньорита, — ответил ласковый голос искина. Она использовала в настройках женский образ, ассоциируя его с теплом и уютом. С мамой, которую не помнит. Искин, конечно, не заменит маму, но что-то в ней тянулось именно к этому сценарию программы, хотя сеньориты её возраста чаще предпочитают сладкоголосые мужские образы. Или наоборот, грубые и брутальные, но тоже мужские. — Ответь. Голосовой режим, — уточнила она. — Конечно, сеньорита. — Да, пап! Привет! — Сильвия подошла к зеркалу, рассматривая там своё отражение. Красивая! Себе она нравилась, а раз так, понравится