поступка он не получит, только проблемы. Но всё равно идёт на это. За мою карьеру знаешь, сколько встречала таких? Вздох, и: — Нет, не будешь плакать. Но твои подружки в окружении Изабеллы — будут. Потому ни Консуэле, ни кому другому ни слова, а то сама придушу. Говорю тебе только для того, чтобы не наделал глупостей — с тебя станется. Она назвала имя девчушки. М-да, не думал. И никогда бы не подумал. Жаль. Нет, плакать, действительно, не буду, нас ничего не связывает. Кроме того, что один раз эта сеньорита была очередным (там был целый конвейер) тренажёром по практическому применению… Ну, в общем, по предмету, изучаемому у Катарины. Привела её Консуэла, так как Паула поставила условие, что для практикума нельзя использовать два раза один и то же тренажёр, или хотя бы часто, и мы этому правилу честно следовали. Девочка… Была (чего уж там, если приговор вынесен) адекватная, тайной любви ко мне не испытывала, а значит, и мстить ей мне не за что. На «розовые» отношения не падкая, воспринимала их достаточно адекватно, чтоб не терять голову и не мстить уже в этой плоскости. К подругам относилась хорошо, по-сестрински, как здесь и принято… Ан вон видишь, как бывает! Сердце от этой новости, что наказующие организуют тихую казнь, заполнила тихая грусть. Не ненависть или ярость — прошли времена. А только сожаление. И удивление, что кто-то добровольно может служить такому монстру, как Октавио Феррейра. — Что замолчал? — довольно хмыкнула сеньора. — Думаю, — потянул я. — Правильно, думай. — Голос собеседницы повеселел. — Для того, чтобы подложить под тебя дочь, старый лис Октавио пожертвовал самым ценным своим агентом. Единственным агентом в стенах корпуса — не знаю наверняка, но не думаю, что их много. Наша служба не дремлет, и «двадцать шестые» помогают — поверь, «стучать» из наших подземелий кому бы то ни было очень проблематично. То, что он завербовал её — чудо. — Угу, а я, такой нехороший, вот так взял и повёлся. И теперь из-за меня погибнет хорошая девочка. — Этого я не говорила! — Есть, сеньору задело. А то всё в одни ворота играем — надоело. — Погибнет потому, что предала свою королеву, своего сеньора. Которой дала присягу. Но то, что он сдал её так легко, в обмен… Всего лишь на ваше ЗНАКОМСТВО… — Сеньора на том конце явно покачала головой. — То есть, вы и королева запретите с нею видеться? С Сильвией? Раз он этого так хочет? — А это что-то даст? Пауза. — Наверное, нет. Это было бы непрофессионально. Да и ты вряд ли бы послушался. Но пока ты не добрался до Мишель