всё в жизни решаемо. Даже с твоими кавалерийскими наскоками. ОСОБЕННО с ними», — иронично, но грустно усмехнулся внутренний голос. Настроение на грядущий день было окончательно испорчено. — Можешь подойти ко мне в день рождения, когда тебе исполнится шестнадцать, — произнёс я, ставя точку в беседе — товарки Марифе уже звали её, она опаздывала на занятия. — Я подумаю насчёт твоего предложения. Но если увижу тебя голой раньше, что бы ты ни вытворяла — пожалеешь! — Учту! — Юная сеньорита кивнула, подскочила и как ни в чём не бывало побежала к своим. Её виляющая попа так и кричала: «Ага-ага, Хуан, я тебя выслушала. И твоё мнение… Приму к сведению, так и быть!» Ох, права Мия, наплачусь я ещё с нею!.. * * * Место у космонавтов… Как-то так само получилось, что для меня оно стало эдакой универсальной точкой встреч с кем бы то ни было. Адриано, Фрейя, свои девчонки, Катарина… Теперь, вот, сеньорита Феррейра. И дело не в том, что живу близко — наоборот, вот год уж как место моего постоянного пребывания в полутора десятках станций метро. Просто… Ну, выдающееся место. Памятников в Альфе много, а космонавты одни. — Едут, — предупредили меня в ухе. Я не ответил — не была активирована обратная связь. Почувствовал, как напряглись девочки, обеспечивающие операцию. Я, конечно, был абсолютно уверен, что всё пойдёт нормально, никаких эксцессов не возникнет, но Мишель, когда она сосватала аж два подразделения из резерва для поддержки, не возразил и полсловом. Когда имеешь дело с Феррейра, лучше перестраховаться десять, а то и двадцать раз. Коротко о минувшем со дня нашей последней встречи. Сеньорин я огорошил, и это слабо сказано. Они взяли паузу на три дня, и всё это время не отсвечивали, впрочем, и меня на волю не выпуская — от греха. Фрейя прилетела, тут же узнала о нашей встрече от доброжелателей и примчалась разбираться. Кричала, истерила на весь кубрик, плевав, что мы там были не одни — настроена была решительно. Я же повесил маску непробиваемости, спокойно довёл её обратно, до главного шлюза, где развернул к себе лицом и произнёс отповедь, к которой морально готовился: — Мышонок, я тебе сто раз говорил, и ещё скажу. Определись, чего ты хочешь? Твоей игрушкой я не буду. А если попытаешься припереть к стенке безальтернативностью — обломаешься. Ты не единственный вариант входа в вашу семью, а таковые, способы «подняться», есть ещё и за её пределами. — Сильвия! — презрительно скривилась её высочество. Глаза её кричали: «Эта предательница!». — Сильвия, — согласился я. — Хорошая