в текст, хотя сами слова были совсем иными. Это было сложно… Но ей очень, ОЧЕНЬ понравилось. Таких русских националистов она увидеть не ожидала. Были тут и другие ребята, из другой группы, играющее что-то более жёсткое и политически ангажированное. Их она так же слушала с вниманием, но скорее гастрономическим. Ей придётся со временем участвовать в принятии решений по вопросам Сектора, его интеграции и ассимиляции. Пусть не прямо, но косвенно, участвуя в обсуждении вопроса. И чтобы понять его, чтобы знать, что говорить потом, она должна впитать проблему изнутри, должна составить себе целостное представление, не искажённое никакими установками в медиа и липовыми отчётами спецслужб, где желаемое выдаётся за действительное. И она слушала. И… Понимала. Что этот вечер не должен стать последним. Слишком велика проблема, чтобы понять её за один раз. И это, если честно, уже достижение. Потом же гитару в руки взял Хуан. Его оставили «на закуску», и в тот момент она поняла, почему. Нет, до этого ещё ни разу не слышала, как он поёт. Фрейя — да, пропадала в их репетиционной часами, но ей в школу дона Бернардо заехать было всё как-то некогда. Сильвия видела лишь его выступление в Итальянском, на дне основания школы, ту бодрую энергичную, но ничего толком не демонстрирующую песню. И поняла, что не заглядывала на огонёк, сопровождая Фрейю, напрасно. «Хуан был богом»? «Пел, как бог»? Или «играл, как бог»? Нет, она не могла сказать этого. Хоть у неё и нет музыкального слуха и голоса, как у Фрейи, но и она обучалась азам музыки, и видела, что иногда, местами, Хуан банально фальшивил, не попадая в нужную ноту. Боги так не поют. И голос его… Нет, и голосу далеко до сладкоголосых мачо, собирающего многотысячные толпы фанаток. Жёсткий, немного грубоватый, колючий, местами даже злой. Но почему-то когда он запел, ей захотелось заплакать. Она чувствовала слова и смысл его первой песни каждым нервом своего существа, каждой частичкой тела, и под конец слёзы даже навернулись ей на глаза. Как оказалось, не только у неё — все девчонки, как он взял гитару, сразу притихли и повисли в «режиме ожидания». Ей стала понятна зависть, проявлявшаяся в глазах почти всех здесь присутствующих лиц слабого пола: после таких ощущений не «подкатить» к Хуану, не попытать счастья, могла только безногая. И если он при этом всех отшил… Тут и что она — латинос вторично. Что «девушка Хуана» выглядит куда более важным. Хуан пел, и над столом будто собирались тучи. А после — расходились. Даже жёсткие суровые парни