вам. — Угу, через нанадцать лет, — фыркнул Хан. — А такие проблемы быстро не решаются, — одарил всех новой улыбкой Фудзи. Вопрос в том, что мы можем предложить? На основании чего будем общаться с… Представителями аристократии? — вгляделся он Сильвии в глаза. — Не думаю, что сюда, на нашу тусовку, удастся затащить кого-то ещё из золотых деток, и тем более сомневаюсь, что между нами и вами могут быть на самом деле серьёзные отношения. Хуан — исключение. — Коллективные выставки? Как в той галерее, где вы познакомились? — подала «гениальную» идею Асеят. — Нет. Не получится. — Сильвия покачала головой. — СЕЙЧАС вы — низший сорт. Тягловые животные. Они и на латинос из простонародья свысока смотрят, и на вас им плевать, как будет плевать и на ваши выставки. — Тогда что? Это была общая мысль присутствующих. Которая читалась на всех лицах. — Нам нужен клуб, в котором мы будем играть… ОФИГЕННУЮ музыку, — произнёс вдруг Хуан. Сильвия поняла, вот она та идея, ради которой он её сегодня сюда и притащил. — То есть не обычные наши плясульки, и тем более не их плясульки, а нечто… То, чего никогда не было. — «Фишка», — нашёл слово Хан. — Изюминка. — Да. Нечто особое, что заинтересует народ одним фактом своего существования. На что посмотреть не сочтёт унизительным даже юный представитель высшего сословия. Это ни в коем случае не должны быть националистские темы, и вообще не политические. Мы — нонконформисты, в иной вселенной, и должны их в свою вселенную затащить. — Это будет непросто, отказаться от радикальных взглядов, — усмехнулся Хан. — Нас многие не поймут. — Придётся. Если мы действительно хотим что-то изменить. И вообще плевать, главное начать. Если пойдёт — то у нас найдутся единомышленники. Если нет… То нет, — развёл он руками. — Поймите, мы должны сами умерить свои аппетиты. Должны сами отказаться от глупых постулатов, за которые нас гоняет пятое управление. Никакой независимости не может быть! Это главная деструктивная идея нашего Плана! Конструктивная же… А ни одного Плана не может быть без конструктивных идей — мы равны. Мы и латинос. Вот это и должно стать столпом идеологии наших взаимоотношений. Это надо не говорить, а чувствовать в общении, видеть — только тогда может получиться. Человек ничему не доверяет больше, чем собственным глазам. Да, радикалов придётся отсекать нам самим, они нам всё испортят. Но мне кажется, дело может выгореть. — Сильвия сидела боком, но чувствовала, как горят его глаза. — Да, но ты так и не объяснил, как заманишь туда аристократию?