сразу видно представителя высшего сословия. — Змеюка! Искуситель хренов! Дубина пальмовая! — Деревенщина! Скотина! Гад! — Сволочь! Сволочь! Сволочь!.. Бегающая вдоль берега и психующая принцесса остановилась, забила в истерике о землю босыми ногами. Боже, как же она прекрасна, когда злится! Смотрелось это действительно комично, учитывая, что из одежды на ней кое-как болталась лишь приснопамятная юбка, мятая в хлам и вся в траве. Есть, успокоилась, опала. В смысле, принцесса. Опустилась у самой кромки воды, принялась умываться. Не просто так, естественно, а чтобы я не увидел проступившие на глазах слёзы. Истерика она такая. — Где ты всему этому научился, а? — произнесла она, чуть не захлёбываясь иронией, как только более-менее успокоилась. — Такая выдержка… Я уж думала всё! Ты мой! — Если бы ты не надавила, не расписала, как хочешь консорта и боишься меня — может у тебя и получилось бы, — с выражением полного пофигизма на лице заметил я. — А так… Из груди вырвался тоскливый-тоскливый вздох. Но в душе я считал, что всё сделал правильно. Просто природа — я хотел её тело, и ничего с этим не сделаешь. — Как думаешь, чему меня должны были научить девочки в корпусе первым делом? — продолжил я тему — И чему же? — ехидно ответила она. — Во-первых, выдержке. Сумасшедшей, просто неестественной! А во-вторых, вот этому. Умению удовлетворить партнёршу используя… Скажем так, подручные и рУчные средства. Вот представь, прихожу я к какому-нибудь взводу на «глоток мате». А их там человек десять-двенадцать. Ну и… Сколько я чашек «мате» осилю без стимуляторов? Две? Три? Четыре? Нет, четыре — уже перебор, даже в девятнадцать. Вообще когда как, но с поправкой на физическое истощение — не много, просто поверь — подвигов на территории базы я практически не совершал. Так что бОльшая часть девочек по-любому останется в пролёте. А хочется всем, и хочется именно мужской ласки, а не затык кожаной игрушкой от подружки… — Я наигранно вздохнул. — Вот и пришлось учиться выкруживаться, как только можно. Извини, ничего личного. Твой опыт против моего. — Всё равно сволочь, — зло отрезала она. — Кто спорит! — примирительно согласился я. — И ещё, это… Я не буду делить тебя ни с какими консортами, извини. Лучше женюсь на Пауле. Пока время терпит, пара лет у тебя есть, думай. Но не слишком задумывайся. Твоя мать только рада будет её приблизить, воткнуть дяде Себастьяну очередную шпильку в брюхо. Знаешь же, как они друг друга обожают! А раз она приютила её, приняла присягу… Вот пусть и вкалывает