…Они ведь так здоровье потеряют, опять ушли курить! Или прикидывают, на какой сосне меня повесить за дурные вести?

И так происходило по каждому второму вопросу. Особенно Косыгину «нравились» разные версии одного события. А что я сделаю? Ревущие девяностые – интересное время, к которому полностью применим термин «врет, как очевидец». Прочитаешь мемуары двух участников реформ – и немедленно увидишь три версии событий. Да еще противоположные друг другу. Так и рассказывал, по ролям.

Потом прошлись по разным социально-экономическим моделям. Основное, конечно, вожди пролетариата уже прочитали в моих «записках», так что пришлось под «перекрестным огнем» расспросов вспоминать упущенные подробности. Все, что смог, рассказал про Южную Корею, Чили, Сингапур, Гонконг и Тайвань. И, конечно, про внезапный взлет Китая.

Добавил к этому фантастические проекты типа будущего «корпоративного мира» (охарактеризовал как весьма вероятный), меганезийский анархо-капитализм с его чеканной формулировкой: «Покушение на создание государства как особо опасное преступление карается высшей мерой гуманитарной самозащиты». Впрочем, реальность последнего пришлось оценить как очень низкую.

Причины быстрого развития экономик «азиатских тигров» свести к одному показателю оказалось не так просто. Причем этот вопрос Косыгина интересовал больше всего, возможно, потому, что он оказался самым близким по времени[137] .

Пришлось на листочке бумаги составить целую таблицу, так сказать, формализовать будущее.

В Южной Корее, насколько помню, по крайней мере до восьмидесятых, существовало что-то типа диктатуры[138] . В тысяча девятьсот шестьдесят пятом было именно так, Косыгин подтвердил. При этом экономика стояла на крупных частных компаниях, как пример подойдут «Samsung», «Daewoo» или «Hyundai». Всячески поощрялись иностранные инвестиции и капиталовложения в тяжелую индустрию. В результате там хорошо развили производство бытовых товаров, судоавтомобилестроение и еще кучу вещей, про которые я не смог вспомнить.

Возьмем Сингапур[139] , тут опять не слишком хорошо с демократией. Оппозиции по сути не было, очень жесткое законодательство. Если уж за курение или выброшенный на улице мусор штраф $1000… За взятки, наверное, вообще убивали на месте. Опирались на крупный частный бизнес, в основном транснациональный. Активно привлекали инвестиции как США, так и всего мира, хорошо развили производство электроники, нефтехимию, немного судостроение.

Тайвань сейчас под тяжелой властью партии Гоминьдан, с лидером Чан Кайши[140] . Что-то подобное будет продолжаться вплоть до середины девяностых годов, если не до две тысячи десятого включительно. Практически – опять диктатура с опорой на частный бизнес, инвестиции и электронику. С удивлением узнал, что США считают Чан Кайши вполне легитимным правителем всего Китая, у него даже в ООН такой статус.