Только когда я под самый конец замедлился, она горячо выдохнула в ухо: «Сегодня можно все».

Проснулись мы к обеду. Пол Катиной спальни был завален разбросанной одеждой. Она лежала под одеялом рядом со мной и, явно стесняясь ярких лучей солнца, пыталась вылезти из-под моей руки.

– Отвернись, пожалуйста.

Как бы не так! Хотя понятно, с такими здоровенными панталонами я бы тоже постарался одеваться подальше от чужих глаз. Интересно, почему эта страшная конструкция не попалась мне под руки вчера? Неужели женское коварство столь необъятно? О! Пошли пояс с резинками и чулки. За ними расшитый рюшками, уже давно ненавидимый лифчик. Невообразимо, только что передо мной была такая симпатичная фигурка, что подумывалось о продолжении банкета. И вот…

– Это что, специальный наряд, чтобы по утрам потенцию гасить? – Последнее, не удержавшись, произнес вслух.

Резко обернулась, аж рукой дернула – грудь прикрыть.

– Не подглядывай! – и тут же заинтересованно: – А в будущем что, не так одеваются?

– Совсем по-другому… Но там нет таких симпатичных девушек!

Дешевый трюк, но действует безотказно. И вообще, особого выбора у меня все равно не имелось. Социализм, он такой.

– А как?

Забыта стыдливость! Вот что делают шмотки животворящие. Подсела рядом, не посмотрела даже, что на мне и нитки нет, заглянула в глаза.

– Да одевайся уже побыстрее, пойдем, попробую нарисовать.

– Спасибо, – и поцеловала. Опрометчивый поступок!

– Ну уж нет, этим ты не отделаешься! Мне надо сначала понять, как все эти тряпки снимаются!

…Обедозавтракали, как обычно, вместе. Судя по взглядам, о наших ночных забавах знала все обслуга дачи. Вроде доступ в «наше» крыло был строго запрещен, даже прибирались своими силами – не помогло. Ладно, теперь пусть завидуют молча.

Самое главное, мы разобрались, почему все «это» не случилось раньше. Мне просто не приходило в голову, что девушка может так стесняться себя самой при свете дня. Соответственно, вечером я по «филинячьей» привычке работал, а она… Не могла понять, какого черта этот самовлюбленный индюк не приходит после заката. Два месяца зря потеряли!

Как обычно неожиданно приехали Шелепин с Косыгиным. Последний выставил бутылку французского коньяка (как позже выяснили с Катей, очень приличного, выдержка лет сорок). Сухо, но искренне поблагодарил за жену, ее, оказывается, уже прооперировали, вроде бы удачно. Так что я хоть одно доброе дело мог записать в свой актив. Впрочем, это мало повлияло на интенсивность очередного расспроса-допроса с упором на экономику девяностых.

…Ну что я, в самом деле, мог ответить на вопрос типа: «Как правительство СССР планировало распределять долги приватизируемых предприятий?» Не понравится Алексею Николаевичу ответ: «Скорее всего никак!» – в голове у него не уложится.