«Бунт – дело правое», – провозгласил великий Председатель, смахнув пыль с лозунга времен войны с японскими оккупантами, и призвал к уничтожению многочисленных врагов[151] .

Все газеты КНР, кроме армейской «Цзэфанцзюнь бао», постарались «замолчать» выступление Мао Цзэдуна или дать ему негативную оценку. Но даже это не помогло. Броский лозунг Великого кормчего был с восторгом принят студентами. Огонь провокации верховым палом прокатился по всем пятидесяти пяти вузам Пекина. Стены городских домов и заборы деревень запестрели листовками-дацзыбао, в которых крупными рукописными иероглифами сообщалось, кто из профессоров или руководителей парткомов пошел по капиталистическому пути. И где его можно найти для расправы.

Двадцать второго июля было опубликовано постановление секретного (или подпольного) заседания ЦК КПК о создании группы, занимающейся делами культурной революции. Ее возглавил руководитель отдела пропаганды ЦК КПК Чэнь Бода, первым заместителем стала Цзин Цзянь – четвертая и последняя жена Мао Цзэдуна.

Авторитет Председателя КПК был настолько велик, что по всей стране из студентов и школьников стали создаваться отряды хунвейбинов (красногвардейцев) и цзяофаней (бунтовщиков). Они хитростью или штурмом брали партийные комитеты и физически изгоняли из них лиц, облеченных властью, но свернувших со светлой дороги коммунизма.

Орды хунвейбинов быстро превратились в жуткое карающее оружие, которое действовало абсолютно самостоятельно, слепо руководствуясь цитатником Мао. Для них не было авторитетов, от них не существовало защиты. Старые личные счеты сводились с необыкновенной легкостью, плохая оценка на прошлом экзамене или срезанная премия вполне могли стоить не только поста, но и жизни. Армия под командованием Линь Бяо была настроена по отношению к «перерожденцам» еще более агрессивно, часто военные подразделения и хунвейбины действовали совместно. Министр общественной безопасности Се Фучжи тоже являлся активным сторонником Председателя КПК.

Толпы оголтелых подростков с красными повязками врывались в парткомы с криками: «Переродился, сволочь!» – и избивали функционеров. Потом выволакивали их с тумаками на улицу, а то и просто выкидывали через окно. Надевали на голову бумажные колпаки с позорящей надписью, водили по городу, периодически подгоняя пинками и заставляя публично каяться. Те, кому повезло выжить, отправлялись на рисовые поля работать по двенадцать часов в день и зубрить наизусть «Красную книжечку» Мао.

Репрессии имели грандиозный размах. Сотни тысяч были убиты, изгнаны, ограблены. Одной из первых жертв стал президент Лю Шаоци. Революционные хунвейбины выбросили его из окна кабинета на пятом этаже и добили на мостовой ногами[152] .