я в полный голос. Детина опустился на пол и, прочно упёршись ногами, принял стойку. В комнате стало гораздо светлее, хотя лампочка не горела. — Детка, — сказал детина, — ночью надо спать. Лучше ляг сам. Парень был явно не дурак подраться. Я, впрочем, тоже. — Может, выйдем во двор? — деловито предложил я, подтягивая трусы. Кто-то вдруг произнёс с выражением: — «Устремив свои мысли на высшее Я, свободный от вожделения и себялюбия, исцелившись от душевной горячки, сражайся, Арджуна!» Я вздрогнул. Парень тоже вздрогнул. — «Бхагават-Гита»! — сказал голос. — Песнь третья, стих тридцатый. — Это зеркало, — сказал я машинально. — Сам знаю, — проворчал детина. — Положи умклайдет, — потребовал я. — Чего ты орёшь, как больной слон? — сказал парень. — Твой он, что ли? — А может быть, твой? — Да, мой! Тут меня осенило. — Значит, диван тоже ты уволок? — Не суйся не в свои дела, — посоветовал парень. — Отдай диван, — сказал я. — На него расписка написана. — Пошёл к чёрту! — сказал детина, озираясь. И тут в комнате появились ещё двое: тощий и толстый, оба в полосатых пижамах, похожие на узников Синг-Синга. — Корнеев! — завопил толстый. — Так это вы воруете диван?! Какое безобразие! — Идите вы все… — сказал детина. — Вы грубиян! — закричал толстый. — Вас гнать надо! Я на вас докладную подам! — Ну и подавайте, — мрачно сказал Корнеев. — Займитесь любимым делом. — Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! Вы мальчишка! Вы дерзец! Вы забыли здесь умклайдет! Молодой человек мог пострадать! — Я уже пострадал, — вмешался я. — Дивана нет, сплю как собака, каждую ночь разговоры… Орёл этот вонючий… Толстый немедленно повернулся ко мне. — Неслыханное нарушение дисциплины, — заявил он. — Вы должны жаловаться… А вам должно быть стыдно! — Он снова повернулся к Корнееву. Корнеев угрюмо запихивал умклайдет за щёку. Тощий вдруг спросил тихо и угрожающе: — Вы сняли Тезис, Корнеев? Детина мрачно ухмыльнулся. — Да нет там никакого Тезиса, — сказал он. — Что вы все сепетите? Не хотите, чтобы мы диван воровали — дайте нам другой транслятор… — Вы читали приказ о неизъятии предметов из запасника? — грозно осведомился тощий. Корнеев сунул руки в карманы и стал смотреть в потолок. — Вам известно постановление Учёного совета? — осведомился тощий. — Мне, товарищ Дёмин, известно, что понедельник начинается в субботу, — угрюмо сказал Корнеев. — Не разводите демагогию, — сказал тощий. — Немедленно верните диван и не смейте сюда больше возвращаться. — Не верну я диван, — сказал Корнеев. — Эксперимент