во внутренний карман записную книжку. — Разбазаривать! — сказал Корнеев. — Плевать вам на всё это. Вас отчётность беспокоит. Лишнюю графу вводить неохота. — Вы это прекратите, — сказал непреклонный Модест Матвеевич. — Мы ещё назначим комиссию и посмотрим, не повреждена ли реликвия… — Инвентарный номер одиннадцать двадцать три, — вполголоса добавил Роман. — В таком вот аксепте , — величественно произнёс Модест Матвеевич, повернулся и увидел меня. — А вы что здесь делаете? — осведомился он. — Почему это вы здесь спите? — Я… — начал я. — Вы спали на диване, — провозгласил ледяным тоном Модест, сверля меня взглядом контрразведчика. — Вам известно, что это прибор? — Нет, — сказал я. — То есть теперь известно, конечно. — Модест Матвеевич! — воскликнул горбоносый Роман. — Это же наш новый программист, Саша Привалов! — А почему он здесь спит? Почему не в общежитии? — Он ещё не зачислен, — сказал Роман, обнимая меня за талию. — Тем более! — Значит, пусть спит на улице? — злобно спросил Корнеев. — Вы это прекратите, — сказал Модест. — Есть общежитие, есть гостиница, а здесь музей, госучреждение. Если все будут спать в музеях… Вы откуда? — Из Ленинграда, — сказал я мрачно. — Вот если я приеду в Ленинград и пойду спать в Эрмитаж? — Пожалуйста, — сказал я, пожимая плечами. Роман всё держал меня за талию. — Модест Матвеевич, вы совершенно правы, непорядок, но сегодня он будет ночевать у меня. — Это другое дело. Это пожалуйста, — великодушно разрешил Модест. Он хозяйским взглядом окинул комнату, увидел отпечатки на потолке и сразу же посмотрел на мои ноги. К счастью, я был босиком. — В таком вот аксепте, — сказал он, поправил рухлядь на вешалке и вышел. — Д-дубина, — выдавил из себя Корнеев. — Пень. — Он сел на диван и взялся за голову. — Ну их всех к чёрту. Сегодня же ночью опять утащу. — Спокойно, — ласково сказал Роман. — Ничего страшного. Нам просто немножко не повезло. Ты заметил, какой это Янус? — Ну? — сказал Корнеев безнадёжно. — Это же А-Янус. Корнеев поднял голову. — И какая разница? — Огромная, — сказал Роман и подмигнул. — Потому что У-Янус улетел в Москву. И в частности — по поводу этого дивана. Понял, расхититель музейных ценностей? — Слушай, ты меня спасаешь, — сказал Корнеев, и я впервые увидел, как он улыбается. — Дело в том, Саша, — сказал Роман, обращаясь ко мне, — что у нас идеальный директор. Он один в двух лицах. Есть А-Янус Полуэктович и У-Янус Полуэктович. У-Янус — это крупный учёный международного класса. Что же касается А-Януса, то это довольно