Забыла положить пинетки. Белые, с помпонами. Мама связала внуку. Они пахнут её домом — пирогами, сушёными травами. Вдыхаю этот запах и чуть не плачу.

Егор бросает взгляд на часы, переводит на меня, на пинетки.

— Поторопись. Давно надо было уехать, — в голосе глухое раздражение. Обнимает меня. — Риск прилётов каждый день. Ты беременная. Я дёргаюсь, переживаю.

Утыкаюсь лицом ему в шею. Запах сигарет, его любимого парфюма. И … чего-то чужого. Сладковатого. Чужие духи? Замираю.

— Ты недавно встречался с женщиной? — спрашиваю, стараясь казаться спокойной.

— Что? — он отстраняется. — Чушь не неси! В машине мог запах остаться. Сослуживца с женой подвозил.

Сглатываю ком и киваю. Потому, что хочется верить. Егор не способен на подлость. Уверена, рожу и всё будет как прежде. Потом разберёмся.

— Ладно, — Вымученно улыбаюсь. — Поехали.

Выходим из подъезда. Яркое солнце наотмашь бьёт в лицо. Щурюсь. Жара, духота, ни ветерка. Только теперь понимаю, что этого неба над головой в моей жизни больше не будет. Города, пропитанного ароматами роз, тоже. Непонятная тоска давит на сердце. С трудом борюсь с желанием повернуть назад.

Егор с чемоданами идёт впереди. Я плетусь сзади. Тяжёлая, неуклюжая, в платье, липнущем к телу, под пиджаком.

Салон его «КИА» нагрелся, как печь. Кондиционер не работает — сломался ещё зимой.Открываю окно.

Смотрю как за стеклом проплывает мой дом. На трещину в стене от прошлого прилёта. Штукатурка осыпалась, а снизу кто-то написал красной краской — «Донбасс» «Своих не бросаем». Символично. Ещё месяц назад была в этом уверена, а теперь знаю.

— Пристегнись, — бросает Егор.

Ремень проходит над животом, врезается в грудь. Неудобно. Толком не наклониться, а в кармане пиджака вибрирует телефон. На экране — сообщение с незнакомого номера. Открываю.

«Егор с тобой только из-за ребёнка. Скоро уйдёт. У менячерез месяц родится от него дочка. Смирись».

Пальцы немеют. Перечитываю раз. Второй. Третий. Слова плывут так же как мысли. Кто-то родит дочку от моего мужа почти одновременно со мной. Запах чужих духов, постоянные отъезды в Москву, звонки строго в рабочие часы. Даже это сообщение именно сейчас, когда он вывозит меня из Донецка, делая обузой. Всё складывается в один большой ужасный пазл. Он был с ней. Всё это время.

Зажимаю телефон в кулаке. Больно… так больно, что еле дышу! Смыкаю веки и громко безмолвно кричу, закусив губу до крови. Главное не сорваться от боли. Думать не о себе, а о защите маленького человечка. Я не доставлю ей радость истерикой. Мой ребёнок имеет право жить в безбедной безопасности. Мне нужно подумать, как и что делать.