Гарри взял её руку в свою, чувствуя, как дождь проникает между их ладонями. Она была такой нежной и маленькой, ее рука, ее драгоценная и прекрасная рука, на безымянном пальце которой все еще красовался бриллиант, который он подарил ей все эти годы назад. "Ты помнишь?" - тихо спросил он. "Ты помнишь, как это было раньше?"

"Нет".

"Но ты хочешь, правда?"

"Да".

"Предательство - злобный зверь".

"Как и чувство вины. Как и гнев".

"Да."

"Я не знала, я..."

"Ты не хотела знать. Но ты всегда хотела".

"Нет".

"И будешь знать снова", - сказал он ей, нежно поглаживая подошвой большого пальца ее макушку. "Это будет не скоро".

"А потом?"

"А потом ты узнаешь правду".

"Она освободит нас?"

Он хотел бы видеть ее лицо, но оно было скрыто дождем. "Только я".

Ее рука выскользнула. Но она не исчезла.

Она была разбита вдребезги - оба - и с тех пор латала себя, как живое чучело, конгломерат идей, мифов и возможностей, бурных мыслей и невысказанных слов, шатко скрепленных клеем и ржавыми скобами, ее внутренности - сено, трава и сухие листья, когда-то красивые и живые, а теперь мертвые, бессмысленные. Мысль о муках, о том, что он годами терзался этим осознанием и решил похоронить его, спрятать в себе, а не принять как реальность, искалечила его не только эмоционально, но и психологически. Оно методично подтачивало его рассудок и силы, став в итоге идеальной питательной средой для агонии и безумия.

На руках и коленях Гарри пробрался к луже света на полу подвала. Он упал на задницу и сидел, задыхаясь и фыркая, уже не от усталости, а в состоянии, находящемся где-то между проклятием и благодатью. Одно было не так уж далеко от другого. В конце концов, они были братьями. Келли сидела напротив него, склонив голову, ее волосы были всклокочены, а тело омыто не дождем, а толстым слоем свежей крови; белки ее глаз выделялись и пугали на фоне багрового цвета. Гарри опустил взгляд на свои руки. Странно, но они наконец перестали дрожать.

Теневые существа ползали вокруг него, как хищные насекомые, кружась вокруг лужи света, приближаясь, но никогда не входя в неё, их рычание и шарканье тел эхом отдавалось по цементному основанию. Мучения Гарри были живы и воплощены, они преследовали его и сейчас, неумолимые и беспощадные.

"Уходите!" - крикнул он. Те, кто был ближе всего, отступили в темноту, но продолжали кружить, как хищные волки, которыми они и были. "Уходите!"