– Таким образом, военная доктрина империи, признанная рядом цивилизаций завоевательской, на самом деле несет в себе продвижение прогресса ненасильственного, не через принуждение, а через осознание, – время, выделенное на занятие, подходило к концу, и преподаватель подвел свой рассказ к ключевой мысли.
– Тогда почему у империи нет мирного договора с гнарфами и синистрийцами? – задал вопрос зеленый толстяк, которого я как-то уже видел в столовой. Значит, он тоже из недавнего пополнения.
– Ваш вопрос изначально неправильный, рекрут Лаконт, – вели ответил с легкой улыбкой: похоже, раньше они уже общались на эту тему. – У империи не может быть никакого договора с соперниками на политической арене.
Вот это да! Я, конечно, что-то могу и не понимать, но можно ли такое озвучивать рекрутам с завоеванных планет?
– Не понимаете? – старый учитель обвел взглядом молчащую аудиторию. – Все просто: вели встраивают общества присоединенных миров в свою систему, а не переделывают их по своему образу и подобию как те же синистрийцы. У нас слишком разный подход…
В этот момент прозвучал зуммер, и лектор дисциплинированно замолк. Рекруты, оживленно переговариваясь, покидали аудиторию и направлялись в столовую. После короткого обеда нас еще ждет многочасовая тренировка на полигоне, так что пропускать его было никак нельзя.
– Что-то мудрит наш препод, – покачав головой, сказал Холодов.
Как-то неожиданно и без предварительных договоренностей наша пятерка села за длинный стол. Впрочем, мест тут немного, а друг друга в отличие от всех остальных мы хотя бы знаем.
– А что тебя смущает? – спросил Серега, откусывая от ноздреватой горбушки черного хлеба.
– Мол, синистрийцы такие-сякие, других под себя переделывают, а вели прямо-таки белые и пушистые, – пояснил юморист. – Они же нас завоевали в итоге! Нет, я это без задней мысли говорю…
Тут Холодов боязливо покрутил головой по сторонам. Кстати, в чем-то я, пожалуй, с ним соглашусь – орбитальные бомбардировки, что ждут нас в конце недели, на мой взгляд, плохо вяжутся с ненасильственной политикой, превозносимой учителем. С другой стороны, атака Земли – это же крайность… И что бы я сам сделал, окажись перед выбором: моя Родина и какой-то неизвестный мне народ, который цивилизованным-то можно назвать с большой натяжкой?..
– Как видишь, жизнь вашего общества не особо изменилась, – тем временем возразила Паше Сана-Мира. – Города не перестраиваются, магистрали для тяжелых поездов через леса не прокладывются. Или я не права?
– А что еще за тяжелые поезда? – с неожиданным интересом уточнил Батонов.