И что самое обидное в происходящем — лично мне сейчас просто нечего делать. Нет, я мог бы рискнуть и попробовать прорваться к тому же «Биону», пользуясь прикрытием в виде робота-ученого — да, наверно, рано или поздно я так и сделаю, но сначала нужно будет выждать подходящий для этого момент.
— Мишка, — позвал я ученого. — Как далеко ты можешь видеть?
— Тебя только сейчас это заинтересовало? — вот зуб даю, что занудный голос робота выразил сейчас самое искреннее удивление. — У меня телескопическое зрение.
— Ладно тебе хвастаться, — примирительно сказал я, выставив вперед руки с раскрытыми ладонями. — А трансляцию на шлем можешь переадресовать?
— Разумеется, — вот с надменными интонациями у Мишки никаких проблем не было.
— Покажи мне, что происходит на орбите, — попросил я, сделав вид, что не обратил внимание на стиль общения робота.
Ничего сверхъестественного и уж тем более оскорбительного в моей просьбе не было. Если честно, я даже сам себе удивляюсь, почему мне это раньше в голову не пришло. Голову тут ломал вместе с глазами…
В шлеме легонько загудели сервоприводы, показывая, что ко мне кто-то подключился и поддал мощности на графический чип. Система безопасности сработала и вывела запрос, который я одобрил, и на внутреннюю поверхность потемневшего стекла вывелось изображение орбитальной схватки. Четко, сочное, детализированное — да уж, позавидуешь зрению Мишки.
Я помнил, как впервые столкнулся с алвами и как они походя разбивали при мне и флот повстанцев, и флот гнарфов. И вот теперь они безжалостно крошили эскадры Ами и тайного советника Увосса. Да, червелицые пока словно бы не замечали «Бион» и просто расчищали себе дорогу к кораблям того, за кем они столько времени охотились — Алекка Кроу. Пилоты и психики империи заметно повысили свои уровни, и в боевых умениях они были хороши, но в одновременном сражении против фактически бессмертного «Биона» и червелицых они были обречены.
Страж Старой империи даже не выпускал фиолетовый газ, как его предшественник — словно издевался, демонстрируя свое превосходство. Он вскрывал боевые корабли как консервным ножом тоненькими разноцветными лучами или с заметной ленцой сбивал щупальцами зазевавшиеся истребители, а порой и фрегаты. Последние разламывались пополам и потом рассыпались на части, выпуская во все стороны спасательные боты. Экипажи, пытавшиеся спастись, к сожалению, также были обречены — «Бион» сжигал их веером лучей, и происходящее напоминало жестокое избиение детей спортсменами высокого класса. Да, именно такое сравнение пришло мне в голову, когда я наблюдал за разворачивающейся на орбите Кинсула трагедией. Но очень скоро что-то неуловимо изменилось, я пока еще не понимал, что именно.