— На галактику движутся силы дибби-хатов, — озвучил я уже почти общеизвестную истину, фактически через силу заставляя себя верить, что все еще может получиться… Робот не спешит никого убивать, а значит, шанс переломить ситуацию, переломить судьбу у нас еще есть. — Им все равно, кто будет стоять во главе сопротивления: принцесса, я, Барн, вивисектор, хоть сам восставший из мертвых лорд Арик Солдок…
Я верил, что Барн, а вместе с ним и его стальной слуга уже получили информацию от герцогини Айрин, отправленной мной к Зании. Они должны понимать, что противостояние вышло на новый уровень, а значит, у моей речи есть шансы на успех! Вон, даже Ами молчит, словно бы уступив мне место в первом ряду и признавая, что здесь и сейчас я могу немного больше. Рядом замерла Хасси, и я чувствую, что она уже готова сыграть на скорость в рулетку со странным оружием нашего противника… Чуть поодаль сопят медведи, Больная и Косоглазый, и они — я это даже не чувствую, а просто знаю — тоже готовы в любую секунду рвануть вперед. Но еще рано.
— Подумай, — продолжал я увещевать робота, — чем нас меньше, тем выше шансы у наших врагов. Что нам делить? Собственные смерти? Погибшую нашими стараниями галактику?
— Император Барн остановит дибби-хатов, — робот действительно замедлился, видимо, решив меня вразумить напоследок, — и станет полноправным властителем. Как и было предрешено. А ты ему мешаешь. Мне приказано убить того, кто мешает.
Внушение
Внушение
Внушение
Да чтоб тебя! Послушай же, глупый кусок металла! Я чувствую, что где-то в глубине зашитых в него логических схем робот готов разделить мои идеи, но не может пойти против прямого приказа. И это дает мне надежду! Настоящую! Не потому, что я верю в чудо, как это было еще совсем недавно, а потому что я теперь могу поверить в себя.
Я ведь недавно как раз понял, как работает улучшение моего генома. Двое должны думать о чем-то одном, и тогда это может изменить меня… И вот сейчас робот явно размышляет об отданных ему приказах, и я сам пытаюсь переломить списавшую меня в утиль судьбу. Мы оба хотим изменений! Мы оба хотим сами иметь право решать, что с нами будет дальше…
— Нам! Нечего! Делить! Прямо! Сейчас! — влив всю свою внутреннюю силу, весь свой дар убеждения, я вбивал в робота слова как ударами молотка. Ну же, чертов геном! Сейчас самое время. — Нам! Нечего! Делить! Прямо! Сейчас! На колени!
Не понимаю до конца, откуда выскочила последняя фраза — наверно, я был просто в состоянии аффекта, и это вылилось в такую вот странную смесь надежды, злости и отчаяния. Но именно она, похоже, и стала катализатором изменений.