— Хасси, мне очень приятно, что ты считаешь меня красивым, — я мягко отстранил девушку, которая снова начала ко мне льнуть, — но давай вспомним наш уговор. Чтобы установить между нами контакт, необязательно делать мне комплименты и постоянно обниматься.
Беседа была столь странной, что я готов был под землю провалиться. А тут еще шедший впереди нас медведь неожиданно хрюкнул и очень по-человечески закашлялся, будто сначала не сдержался и теперь старался исправить положение. Угу, как будто сам только что не называл меня красавчиком…
— Хорошо, мастер, как скажешь, — ответила тем временем химера без тени обиды в голосе.
В этот момент мы как раз закончили пробираться по хитро изгибающемуся узкому коридору и выбрались наружу — во влажные жаркие джунгли. Да уж, и угораздило мишек закрепиться здесь! С такой-то густой шерстью, как у них, здесь наверняка солнцепек воспринимается адом на земле… Вернее, на Накаташе. Я мельком взглянул на нашего молчаливого сопровождающего, но не увидел ни малейших признаков дискомфорта, связанного с температурой. Может, «прежние хозяева», как их называет Б’тазар, добавили в геном мишек какой-нибудь внутренний регулятор температуры? Впрочем, чему я удивляюсь — сам я уже на автомате воспользовался стандартной техникой, доведя свои ощущения до комфортного состояния, так почему я отказываю в таком простейшем умении столь сильным психикам как мои новые союзники?
- Готов к битве, Максим? — раздался в моей голове голос Б’тазара, и я, обернувшись, увидел, как он бесшумно подходит к нам.
А еще я как-то упустил момент, когда укрытая густым травяным ковром площадка оказалась столь оживленной: белые, серые, иссиня-черные, бурые и даже рыжие медведи, возникшие словно бы из ниоткуда, стояли безмолвными статуями и пристально смотрели на меня.
- Это мои лучшие воины, — Б’тазар вновь транслировал мыслеречь в мою голову, одновременно сделав широкий жест лапой, стараясь охватить всех медведей. —Их два десятка. Если ты действительно так силен, как показывал, то нам этого хватит.
- Я силен , - среагировал я на выпад Б’тазара. —Но, тем не менее, разве перед боем ты не хочешь мне ничего вернуть? Я доказал серьезность своих намерений, теперь твоя очередь.
- Это же твое , - с этими словами, будто ничего серьезного и не случилось, Б’тазар перекинул мне мою перчатку «Пылающей длани». Повезло — я-то все это время старался о ней даже не думать, чтобы не показать свою заинтересованность в артефакте. И вот, похоже, это сработало: медведь посчитал ее просто частью доспеха и не увидел ничего странного в моей просьбе вернуть ее перед боем.